Молниеносный брак с Альфа-полковником

«Если надумаешь брать лосося, проследи, чтобы его не пережарили. В прошлый раз мне принесли что-то уровня кошачьих консервов».

Карина Романова подняла глаза на мужчину напротив. Платон Плотников. Финансовый аналитик, выпускник университета из Лиги плюща и, по совместительству, восемнадцатое свидание вслепую, на которое ее силком отправила мать за последние два года.

Он даже не смотрел на нее. Его внимание было приковано к меню, по которому он водил серебряной вилкой, словно вычитывал квартальный отчет. Капля соуса сорвалась с зубцов и шлепнулась на белоснежную скатерть.

«А винная карта здесь – просто анекдот», – продолжил Платон, захлопывая меню с таким видом, будто выносил приговор. Наконец он удостоил ее взглядом, чуть вздернув подбородок. – «В моем нью-йоркском клубе сомелье отличает бордо от бургундского. А этим я бы и пиво открыть не доверил.»

Пальцы Карины под столом впились в ткань платья. Вот она, ее жизнь. Высиживать ужины с напыщенными индюками, уверенными, что жирный банковский счет дает им право обращаться с остальными как с прислугой.

«Итак, Карина», – Платон откинулся на спинку стула, смерив ее взглядом, который, по его замыслу, должен был источать шарм, а на деле вызывал лишь брезгливость. – «Мама говорила, ты медсестра?»

«Медсестра-ординатор», – поправила она на автомате. – «В Московском объединенном медицинском центре.»

«Точно-точно». – Он медленно кивнул, и на его губах заиграла снисходительная ухмылка. – «Тяжелая, должно быть, работа. Бесконечные утки, приказы врачей... А платят-то сколько? Наверное, сущие копейки?»

Желваки на ее скулах напряглись.

«Это ординатура. Она и не должна быть легкой».

«Ну разумеется. Но если честно...» – Платон подался вперед, заговорщицки понизив голос. – «Зачем так надрываться? Такая эффектная девушка, как ты, могла бы просто найти мужчину, который о тебе позаботится. Ну, знаешь, кого-то, кто зарабатывает достаточно, чтобы тебе не приходилось убирать за другими рвоту?»

Мышца у виска Карины задергалась. Она уже открыла рот, чтобы в деталях объяснить, куда именно он может засунуть свои финансовые советы, как в сумочке завибрировал телефон.

Она никогда не отвечала на звонки на свиданиях. Это невежливо. Но сейчас только ответный акт невежливости мог удержать ее от того, чтобы не выплеснуть стакан воды ему в лицо.

Порывшись в сумке, она бросила взгляд на экран. Больница. И не просто номер, а прямая линия начальника штаба.

«Мне нужно ответить», – сказала она, уже отодвигая стул.

Платон нахмурился:

«Но мы еще даже не заказали».

«Это срочно».

Не дожидаясь разрешения, она почти выбежала вглубь ресторана, к уборным, где гул зала наконец стих.

«Романова слушает».

– Карина. – Голос на том конце принадлежал доктору Александру Лаврентьеву. Он никогда не называл ее по имени. В его тоне не было привычной начальственной строгости – только сталь и крайняя спешка. – Тебе нужно вернуться. Немедленно.

«Я не на смене, доктор Лаврентьев. Что-то случилось...»

«У меня нет времени объяснять». – В трубке затрещали помехи. – «Это не учебная тревога. У нас "Код Атлас". Повторяю, "Код Атлас". Все отпуска отменяются. Жду тебя через десять минут. Либо приезжай, либо можешь не возвращаться вообще.»

Связь прервалась.

Карина застыла, слушая мертвые гудки в ухе. «Код Атлас». За все годы учебы и месяцы ординатуры она слышала это словосочетание лишь пару раз, шепотом в ординаторской. Оно означало катастрофу. Массовые жертвы, биологическую угрозу, теракт – что-то, из-за чего мир, или по крайней мере его значительная часть, летел к чертям.

На автопилоте она вернулась к столику. Платон раздраженно потягивал воду.

«Мне нужно идти», – бросила Карина, сдергивая пальто со спинки стула. – «Чрезвычайная ситуация в больнице.»

Он фыркнул и с грохотом поставил стакан.

«Ты издеваешься? Какая у медсестры может быть чрезвычайная ситуация? Просто бросишь меня здесь одного?»

«Это "Код Атлас"», – сказала она, не ожидая, что он поймет. – «Прости. Мне пора.»

Она вытащила из кошелька несколько купюр и бросила их на стол. Этого с лихвой хватило бы, чтобы покрыть ее долю от съеденного «ничего».

«Постой, ты не можешь просто...» – начал он, его лицо побагровело от возмущения.

Но Карина уже не слушала. Развернувшись, она вылетела из ресторана прямо в промозглый московский вечер.

Хлынул дождь. Не морось, а настоящий ледяной ливень. Зонта, конечно, не было. Она выбежала на тротуар, вскидывая руку в попытке поймать такси, но все машины проносились мимо с огоньком «занято».

Сердце колотилось в горле. Адреналин от звонка начисто смыл омерзение от неудавшегося свидания. Наконец она заметила, как в конце квартала из такси кто-то выходит, и бросилась туда, ломая каблуки о мокрый асфальт.

«Московский объединенный медицинский центр!» – выдохнула она, заскакивая на заднее сиденье. – «И побыстрее, пожалуйста!»

Водитель хмыкнул и встроился в поток. Прижавшись лбом к холодному стеклу, Карина смотрела, как огни города плывут и рассыпаются в дождевых потоках. Она пыталась дышать ровнее, но в голове набатом стучало одно слово: «Атлас».

К тому времени, как такси со скрипом затормозило у больницы, ливень сменился густым туманом. Бросив водителю смятую купюру, Карина выскочила из машины.

И замерла.

Главный вход был заблокирован. Не каретами скорой помощи, а военной полицией. Два «Хамви» перегородили подъезд, их фары хищно резали туман. По периметру стояли люди в полной боевой выкладке, с автоматами наперевес. Желтая заградительная лента крест-накрест перечеркивала автоматические двери.

Это не походило на ликвидацию последствий катастрофы. Это была полная изоляция.

Карина подошла к ближайшему посту, на ходу вытаскивая пропуск. Молодой охранник с каменным лицом выставил руку, преграждая ей путь.

«Зона оцеплена, гражданка».

«Я сотрудник.» – Она подняла удостоверение, чувствуя, как дрожит рука. – «Карина Романова. Меня вызвал доктор Лаврентьев.»

Солдат провел по карточке лучом фонарика, сверился с планшетом. Внимательно посмотрел ей в лицо, снова на фото, и лишь потом шагнул в сторону.

«Прямо к центральной стойке. Не отклоняться от маршрута».

Карина кивнула и нырнула под ленту. Вестибюль было не узнать. Привычный хаос приемного покоя сменился гнетущей, звенящей тишиной. Врачи и медсестры жались группками, переговариваясь вполголоса. Вдоль стен застыли вооруженные солдаты.

«Романова!»

Она обернулась. К ней быстрым шагом направлялся доктор Лаврентьев. За несколько часов он будто постарел на десять лет. Белый халат измят, на галстуке – кофейное пятно.

«Опаздываешь», – рявкнул он, хотя она домчалась в рекордный срок. – «Слушай сюда, времени на вопросы нет. Тебя переводят в реанимационный блок, палата номер три. Твоя задача – следить за показателями пациента. Разговаривать с ним только о его самочувствии. Личные вещи в палате не трогать. Если его пульс отклонится больше чем на десять процентов – жмешь вот эту кнопку.» – Он сунул ей в руку небольшой пейджер. – «Ясно?»

«Так точно, сэр».

«Выполняй. Живо».

Карина почти бегом направилась к лифтам. Воздух здесь пах иначе – острее, смесью озона и дезинфекции. Когда она сворачивала за угол, из служебного лифтового холла вышла целая процессия.

Они двигались как единый организм: люди в строгих темных костюмах, высшие военные чины с орденскими планками на груди. А в центре, на полшага впереди остальных, шел мужчина, словно высеченный из гранита.

Высокий, под два метра, с плечами, на которых трещала по швам военная форма. Цифровой камуфляж смотрелся дико в стерильных стенах больницы, но серебряный орел на его груди заставлял всех вокруг съеживаться. Лицо – набор острых углов и жестких линий, челюсти сжаты так, будто их сварили вместе.

Когда группа поравнялась с ней, мужчина повернул голову. Ледяные, пронзительные серые глаза прошлись по коридору и наткнулись на нее. Всего на миг.

Но этого хватило.

Мир замер. Воздух застрял в легких. Взгляд полковника был не просто взглядом – это был разряд тока, оценка и приговор. И все за долю секунды.

«Полковник Иванов», – пробормотал один из адъютантов, протягивая мужчине планшет.

Наваждение схлынуло. Мужчина – полковник Иванов – отвернулся и, не сбавляя шага, взял планшет. Его низкий, отрывистый голос, отдававший приказы, эхом разнесся по коридору.

Карина судорожно выдохнула. Она и не заметила, что остановилась, пока чья-то рука не схватила ее за локоть.

«Ты дышишь?» – прошептала ее подруга Бажена Беляева, затаскивая Карину в нишу у сестринского поста. Глаза Бажены были огромными, а веснушки ярко выделялись на побледневшей коже. – «Господи, Карина. Ты его видела?»

Карина сглотнула. В горле пересохло.

«Этого... полковника?»

«Это Богдан Иванов», – в голосе Бажены слышался благоговейный ужас. – «Министерство обороны. Он здесь царь и бог. Моя двоюродная сестра в Минобороны работает, говорит, его вызывают только тогда, когда миру приходит конец.» – Она обмахнулась папкой. – «А еще он похож на кинозвезду. Очень злую и очень страшную кинозвезду.»

Карина потерла затылок, пытаясь стряхнуть ледяное оцепенение, оставшееся после его взгляда.

«Он похож на человека, который пристрелит тебя за слишком громкий чих».

«Скорее всего», – согласилась Бажена. – «Но какая смерть! Ты куда?»

«Реанимация, третья палата. Спецзадание от Лаврентьева».

Лицо Бажены тут же стало серьезным.

«Ох, Карина. Будь там осторожнее. Этот пациент... он не простой вояка. Тут все шито-крыто. Я слышала, ФСБ пытались сюда прорваться – их на выходе развернули под дулами автоматов.»

«Мне всего лишь нужно следить за мониторами», – сказала Карина, скорее убеждая себя, чем подругу. – «Что может пойти не так?»

Она подхватила каталку с медикаментами и покатила ее в сторону реанимационного крыла. Двери за ее спиной с шипением закрылись, отрезая ее от напряженного хаоса вестибюля. Коридор был пуст и залит резким светом люминесцентных ламп.

Палата номер три. По обе стороны от двери – два бойца военной полиции с бесстрастными лицами. Они снова проверили ее удостоверение, прежде чем открыть замок.

Внутри было холодно. Единственным звуком было мерное пиканье кардиомонитора. На кровати без движения лежал молодой парень. Его лицо отекло и посинело от гематом, грудь скрывали тугие бинты.

Карина подошла к кровати, проверила капельницы. Взяла планшет с историей болезни. Анатолий Никифоров. Лейтенант. Военная прокуратура. Список травм читался как сводка с поля боя.

Она положила планшет и перевела взгляд на мониторы. Давление стабильное. Пульс ровный. Карина медленно выдохнула. Может, это и вправду будет всего лишь скучное дежурство.

Но стоя там, вслушиваясь в ритмичный писк аппарата, она не могла отделаться от чувства, что попала в самый эпицентр урагана.

А человек с ледяными глазами, полковник Богдан Иванов, и был тем, кто этим ураганом управлял.