девочка». Слова Платона, произнесённые с самодовольной ухмылкой, и победный взгляд ма
на в кармане вырвала мен
ше. Реанимация наглухо
от которых по спин
ора вместо вчерашних охранников застыли двое новых – настоящие шкафы, с каменными лицами и автоматами напе
лату номер три, я
рме, и в его голосе сквозила откровенная паника. Мужчина – Богдан Иванов – слушал молча, сцепив руки за спиной так,
я, оба резк
Соболев нервно переминался с ноги
лся и откашлялся. – Я как раз доклад
только на экраны. Но я чувствовала его взгляд – тяжёлый, изучающий, прожигающий спин
ихим, но резал, как сталь. – Он слишком глубо
дозу седативных, болевой шок
даже закончить. В его тоне не было и намёка на в
оболев с
полко
Так близко, что я снова ощутила этот запах – резкий, как выстрел: кедр, п
серые, непроницаемые глаза впились в
он так тихо, что слова предназначалис
я наконец смогла выдохнуть
осмотрела палату, внезапно ощутив себя под прицело
нант Никифоров смотрел прямо на меня
рочая языком. – Он... всё решит. Вы... делайте свою рабо
рыл глаза, и его дыхание выр
задыхаюсь в ловушке, расставленной моей семьёй и Платоном. Теперь, с леденящим душу предупр
шка только что
/0/24228/coverbig.jpg?v=6c38b1b76e742a18ce6dbbfd08e81a17&imageMogr2/format/webp)