Пробуждение моего жестокого мужа - подпольного байкера

От лица Евгении:

«Союз не может быть расторгнут, Евгения. Но ты больше не выходишь замуж за Константина. Алина займёт твоё место и станет его невестой».

Алина была моей сводной сестрой.

Мой отец, Дмитрий Орлов, даже не поднял взгляда от своего стола из красного дерева. Он откинулся на спинку кожаного кресла, и печать сенатора штата на его золотом перстне блеснула в тусклом свете лампы. Тяжёлый сигарный дым густо висел между нами в кабинете на втором этаже усадьбы Орловых.

«И чтобы сохранить наш союз с семьёй Громовых, – холодно продолжил Дмитрий, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, – ты уезжаешь в штат Золотая Гавань до рассвета. Ты выйдешь замуж за его двоюродного брата, Виктора».

«Значит, ты отдаёшь моего жениха своей падчерице, – сказала я, склонив голову с едва заметной, ядовитой улыбкой, – и отсылаешь меня, чтобы выдать замуж за парализованного вожака, гниющего в клубе преступников?»

Мой голос был спокойным, насмешливым и совершенно лишённым той трепетной покорности, к которой он привык.

Дмитрий с силой хлопнул открытой ладонью по полированному дереву. Хрустальный стакан рядом с ним яростно звякнул.

«Оставь этот дерзкий тон, Евгения! – прорычал Дмитрий, и на его шее вздулись вены. – Три дня назад парамедикам пришлось вытаскивать тебя из лужи собственной крови в главной ванной! Ты заперлась, проглотила полбутылки успокоительного и вскрыла себе вены, как истеричная сумасшедшая – и всё потому, что Константин сказал тебе, что выбрал Алину! Бригада скорой помощи трижды пропускала разряд через твою грудную клетку, чтобы вытащить твой жалкий пульс с того света! Весь южный синдикат смеялся над нами!»

Он подался вперёд, глядя на меня с откровенным отвращением.

«Ты опозорила эту семью из-за разбитого сердца! А теперь стоишь здесь и ведёшь себя так, будто имеешь право голоса? Наш договор заключён с семьёй Громовых, а не только с Константином. Константину нужна Алина, чтобы закрепить нашу политическую власть здесь, на Юге, но старый договор на крови по-прежнему требует невесту из семьи Орловых. Ты отправишься в штат Золотая Гавань, чтобы исполнить этот долг перед мотоклубом "Железные Черепа". Разговор окончен».

Мотоклуб «Железные Черепа, – был самым безжалостным однопроцентным байкерским клубом вне закона на побережье Заката. Их президент, Виктор – Мрачный» Громов – отдалившийся двоюродный брат Константина и истинный, внушающий страх вожак клана Громовых – был легендарным убийцей, который, по слухам, подорвался во время войны за территорию в прошлом месяце. Слухи в криминальном мире были однозначны: раздробленный позвоночник, полный паралич, гниёт заживо на собственной базе.

«Ты хочешь, чтобы я играла роль покорной вдовы при умирающем калеке, чтобы Константин мог сохранить руки в чистоте?» – спросила я, и мой голос был ровным, как лёд.

В тени возле кожаного дивана шевельнулась фигура. Константин Громов шагнул на свет. На нём был сшитый на заказ тёмно-серый костюм, а в мочке левого уха поблёскивала маленькая золотая серьга-гвоздик в виде черепа.

«Евгения... пожалуйста, не делай этого с собой, – пробормотал Константин, делая шаг вперёд с той знакомой, тошнотворной снисходительной жалостью в глазах. Он искренне верил, что я действовала исключительно из-за разбитого сердца, что моя попытка самоубийства была высшим доказательством моей отчаянной преданности ему. – Когда мне позвонили из реанимации... когда мне сказали, что у тебя остановилось сердце на столе, пока ты цеплялась за воспоминания обо мне... это сломило меня. Но семья на первом месте. Поскольку Виктор недееспособен, я должен обезопасить Юг. Ты же знаешь, мои руки были связаны».

Он сделал два медленных шага ко мне, вздохнув с театральным сожалением, и поднял руку, потянувшись, чтобы коснуться моего лица.

Я сделала полшага назад.

Его ухоженные пальцы не поймали ничего, кроме пустоты, неловко замерев между нами.

«Цеплялась за воспоминания о тебе? – Я оглядела его с ног до головы с клинической отстранённостью, которую можно было бы приберечь для препарируемого образца. – Константин, когда кто-то выносит мусор, он не оплакивает мусорный пакет. Если моё сердце и остановилось на том операционном столе, то исключительно от отвращения при мысли о том, что я когда-то позволила такому ничтожеству, как ты, прикоснуться ко мне».

Красивое лицо Константина залилось густым, пятнистым багрянцем. «Евгения, следи за языком...»

«Посмотри на себя, – оборвала я его, вторгаясь в его личное пространство и впиваясь в него взглядом, словно двумя оружейными стволами. – Ты носишь костюм на заказ, купленный на грязные откаты, расхаживаешь, как король, но как только твоего двоюродного брата Виктора выводят из игры, ты спешишь урвать кусок от его стола вместе с второсортной падчерицей. Ты не преступник, Константин. Ты просто неуверенный в себе мальчик на побегушках, который всю жизнь дрожал в тени Виктора, играя в переодевания с запонками».

Константин поперхнулся собственным дыханием, его безупречный фасад дал трещину, сменившись униженной яростью. За все те годы, что он водил меня за нос, я не сказала ему ни единого грубого слова. Теперь же, стоя прямо перед ним, я в трёх предложениях растоптала его эго.

Я полностью повернулась к нему спиной, игнорируя его существование, и посмотрела прямо на Дмитрия.

«Я поеду в штат Золотая Гавань, – холодно сказала я. – Но при одном условии. Подпиши отказ от компании медицинской логистики "Северный Рубеж". Сними свой сенаторский арест и разблокируй операционные счета моей матери. Ты утверждаешь, что это убыточная пустышка – так подпиши бумаги и позволь мне уйти».

Все присутствующие явно не ожидали, что я так легко соглашусь.

Дмитрий прищурился, ошеломлённый абсолютной, непреклонной властностью в моём тоне.

«Эта подставная компания теряет деньги уже три года, – усмехнулся Дмитрий, пытаясь вернуть себе самообладание. – Забирай. Ты умрёшь в штате Золотая Гавань ещё до того, как сможешь ею воспользоваться».

Он вытащил из ящика акт передачи, подписал его размашистым почерком и бросил через стол вместе с ручкой.

Я взяла ручку и подписалась одной плавной, твёрдой линией.

«Приятно иметь с вами дело, сенатор, – сказала я, бросив тяжёлую латунную ручку. Она ударилась о красное дерево с резким, пренебрежительным стуком. – Постарайтесь сохранить своё место в Сенате. Было бы жаль, если бы общественность узнала, что великий Дмитрий Орлов построил всю свою карьеру на трастовом фонде моей покойной матери».

Дмитрий замер, его лицо побледнело. Прежде чем он успел рявкнуть приказ, я уже развернулась на каблуках и направилась к двери.

Я толкнула тяжёлую дубовую дверь.

Моя мачеха, Елена, топталась в коридоре со скрещенными на груди руками, ожидая возможности позлорадствовать над сломленной развалиной, которая, как она полагала, выйдет из кабинета.

«Собирай чемоданы, бедняжка, – промурлыкала Елена, и её губы изогнулись в самодовольной, ядовитой ухмылке. – Будем надеяться, что ты продержишься больше недели среди этих грязных, перемазанных мазутом дикарей в пустыне».

Я остановилась перед ней. Я не стала пробегать мимо. Я выпрямилась, позволив своему холодному взгляду скользнуть по ней с головы до ног, пока её самодовольная улыбка не начала меркнуть под тяжестью моего молчания.

«Улыбайся, пока можешь, Елена, – сказала я тихим, убийственным шёпотом. – Ты потратила двадцать лет на интриги, чтобы украсть мужа, оставшегося после моей матери, а твоей дочери пришлось довольствоваться выброшенным мной мусором, только чтобы обеспечить себе имя. Наслаждайтесь объедками. Потому что, когда я вернусь за тем, что принадлежит мне, я не оставлю ни одной из вас даже капли достоинства, чтобы молить о пощаде».

Елена ахнула, отшатнувшись, словно получив пощёчину, и её ухоженная рука в искреннем шоке вцепилась в жемчужное ожерелье.

Я не уделила ей больше ни секунды.

Я пошла по восточному коридору, дошла до своей спальни в самом конце и толкнула дверь.

В комнате было тихо. Целый мир вдали от жалких, ядовитых гадюк в коридоре.

Резкий, торопливый стук высоких каблуков эхом разнёсся по паркетному полу, быстро и агрессивно приближаясь к моей комнате.

Дверь спальни распахнулась с сильным грохотом.

На пороге стояла Алина, её обесцвеченные светлые локоны подпрыгивали на плечах. В правой руке она держала кожаный хлыст для верховой езды, ритмично похлопывая им по бедру, а её зелёные глаза пылали злобным триумфом.