Пробуждение моего жестокого мужа - подпольного байкера

ца Ев

ы больше не выходишь замуж за Константина. Ал

моей свод

на спинку кожаного кресла, и печать сенатора штата на его золотом перстне блеснула в тусклом св

й, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, – ты уезжаешь в штат Золотая

голову с едва заметной, ядовитой улыбкой, – и отсылаешь меня, чтобы в

м и совершенно лишённым той трепетн

нью по полированному дереву. Хрусталь

авной ванной! Ты заперлась, проглотила полбутылки успокоительного и вскрыла себе вены, как истеричная сумасшедшая – и всё потому, что Константин сказал тебе, что выбра

глядя на меня с отк

ых, а не только с Константином. Константину нужна Алина, чтобы закрепить нашу политическую власть здесь, на Юге, но старый договор на крови по-прежнему

отдалившийся двоюродный брат Константина и истинный, внушающий страх вожак клана Громовых – был легендарным убийцей, который, по слухам, подорвался во время

рающем калеке, чтобы Константин мог сохранить руки в ч

гнул на свет. На нём был сшитый на заказ тёмно-серый костюм, а в мочке

ельно из-за разбитого сердца, что моя попытка самоубийства была высшим доказательством моей отчаянной преданности ему. – Когда мне позвонили из реанимации... когда мне сказали, что у тебя остановилось

нув с театральным сожалением, и поднял рук

а полшаг

мали ничего, кроме пустоты,

парируемого образца. – Константин, когда кто-то выносит мусор, он не оплакивает мусорный пакет. Если моё сердце и остановилось на том опер

ось густым, пятнистым багрянцем

ный на грязные откаты, расхаживаешь, как король, но как только твоего двоюродного брата Виктора выводят из игры, ты спешишь урвать кусок от его стола вместе с второсортно

ь униженной яростью. За все те годы, что он водил меня за нос, я не сказала ему ни единог

пиной, игнорируя его существован

ии медицинской логистики "Северный Рубеж". Сними свой сенаторский арест и разблокируй операционные с

вно не ожидали, что

ённый абсолютной, непреклон

Дмитрий, пытаясь вернуть себе самообладание. – Забирай. Ты умрёшь

подписал его размашистым почерком

писалась одной плав

о с резким, пренебрежительным стуком. – Постарайтесь сохранить своё место в Сенате. Было бы жаль, если бы обще

чем он успел рявкнуть приказ, я уже разве

тяжёлую дуб

уди руками, ожидая возможности позлорадствовать над сломленн

самодовольной, ядовитой ухмылке. – Будем надеяться, что ты продержишься

волив своему холодному взгляду скользнуть по ней с головы до ног, пока

ося после моей матери, а твоей дочери пришлось довольствоваться выброшенным мной мусором, только чтобы обеспечить себе имя. Наслаждайтесь об

ив пощёчину, и её ухоженная рука в искре

а ей больше

ру, дошла до своей спальни в

ый мир вдали от жалких,

эхом разнёсся по паркетному полу, быстр

аспахнулась с с

плечах. В правой руке она держала кожаный хлыст для верховой езды, рит