Пробуждение моего жестокого мужа - подпольного байкера

ца Ев

стука, позволив тяжёлой двер

не которой красовалась вышитая эмблема с черепом Южного альянса. На указательном пальце правой

стукивал по её ухоженным акриловым ногтям, наполн

о ликования. – Я смотрю, тебе всё-таки удалось вытащить себя из отделения неотложной

отв

спортивную сумку. Мои движения были неторопливыми, размеренными и совершенно рассл

е, чем выкрикнутое оскорбление. Самодовол

аромат жасмина заполнил комнату, тошнотворно смешиваясь с запахом кожи. – Ты слышала, что сказал отец? Тебя отправят в пустыню до восхода солн

руки на груди и вздёрнув подбородок,

сем советом Южного альянса. Приедут президенты и дорожные капитаны шести официальных клубов. Отец оплачивает открытый бар от заката до рассвета. Завтра

или очередного истериче

ккуратно сложила её по швам и поло

ярость. Багровый румянец пополз вверх п

ами в рукав моей куртки и сильно дёрнув, чтобы разверну

от моего, искажённое чистой злобой. Ключи

в пятьсот миллионов рублей на офшорный счёт отца! Ты едешь туда не для того, чтобы быть королевой – ты козёл отпущения за пятьсот миллионов рублей, которого отец продал, чтобы ты взяла на себя вину за

шливый смешок, её горяче

ый прожёг насквозь его нервы и внутренние органы. Подпольные медики клуба говорят, что он не переживёт этот месяц. Ты едешь в штат Золотая Гавань не для того, чтобы быт

ымалась, ожидая, когда эта сокрушител

а неё ровным,

ней губе. Даже дыхание

е крохи контроля, что у неё оставались. Она с силой толкнула

есса? Твоя мёртвая мать была не более чем низкосортной шлюхой, которая купила

в комна

ленно, сантиметр за сантим

мгновенно поглощённое кромешной, бездонной я

ём взгляде. Её рука отлетела от моей куртки, как будто о

пел осознать перемену

а выстрелила, как железный зажим, сомкнувшись на её горле п

отбросила её назад с жестокой силой, с размаху в

ростно загрохота

вицы, как выброшенная тряпка. Тяжёлые латунные ключи от Харли выс

ылезли из орбит в чистом, неподдельном ужасе. Сестра, над которой она издевалась и насмехалась г

ывая кровоток по сонным артериям с пугающей анатомической то

, грубым, как гравий, скрежещущий под железн

тчаянно царапали моё запястье, разрывая мою кожу, но моя рука не сдвинулась ни на

но настолько, чтобы раздавить её жалкий скулёж, – и я не просто сверн

ивотного ужаса текли по её раскрасневшимся щекам, портя макияж. Её правая рук

мало остатки её сознания, моя левая

костяшками моих пальцев, проколола мягкую кожу

енное, беззв

зрушитель с двадцатичетырёхчасовым инкубационным периодом, настроенный на детонацию в виде сильного эпиде

вает в бессознательное состояние, ос

ло бы слишком быс

жала

ась в клубок, хватаясь за ушибленное горло, кашляя и яростно давясь, пытаясь втянут

дя вниз с холодным, к

ира

жаную куртку или ключи, над которыми злорадствовала минуту назад. Она, спотыкаясь, направилась к двери, е

й, полный ужаса взгляд через плечо, и её голос

застывшая улыбка косн

рнулась и бросилась по коридору; её отчаянные, неровные шаги гул

щелчком закрылась

из кармана стерильную салфетку и медленно, методично п

смотрела на свои па

рожи. Абсол

то тело впервые

ло тольк