Пробуждение моего жестокого мужа - подпольного байкера

ца Ев

овился на внутренн

сятки модифицированных чопперов были припаркованы ровными, угрожающими рядами под навесами из гофрированного металла. Несколько клубных девиц прислонил

ды. Тяжёлые, оценивающие взг

кабины и подала знак Ксении выгрузит

, что южные трусы переб

кольцо с латунными ключами звенело у неё на бедре, а обесцвеченные волосы были стянуты в стр

риторию вдоль границы, эта женщина воспользовалась тем, что Виктор слёг, и захватила контроль над

ня сверху вниз поверх своего кривого носа. – Может, на бумаге у тебя

вибрировала у меня в гор

делали её императрицей. Она не понимала, как на самом деле функционируют криминальные империи. В мире одноп

е грузовые доки, трансграничные оружейные коридоры и те самые межштатные транспортные линии, защищая которые погибла моя мать. Виктор Громов был единственным полководцем, обладавшим доста

, как Виктор Громов встанет и обхватит руками руль своего мотоцикла, двадцатилетние административные махинации и мелочная власть Марга

сквозь неё, словно она была сделана из дешёв

каза. Её челюсть сжалась, а по шее

ине в подвале. Воняет так сильно, что даже дворовые собаки не подходят к двери.

ь на каблуках и зашаг

ледовала за ней внутрь. Ксения держалась прямо за моей спино

ускались по бетонной лестнице к подземному бункеру, температура падала, и нас окутал густой, удушающ

укреплённой двери хранилища. Они посмотрели на меня тусклыми, обречёнными глазам

флисовый воротник на нос. Она отцепила тяжёлый латунный

чиваясь спиной. – Не жди, что кто-то придёт в

ала нак

отинок и опустила тяжёлую по

ршавому бетону с резким

оглядно-чёрным взглядом в глаза Маргариты. Холод

, что неприкасаема, потому что человек, построивший это королевство, не может стоять на ногах. Но в тот момент, когда я вытащу Виктора Громова

оём выражении лица. Рядом с порогом двое вооружённых силовиков и

зкий, скрипучий хохот – громкий и скрежещущий, от

недели. Его внутренности почернели, гробовщик уже наготове, и единственное место, куда он поедет дальше – это на шесть футов в землю! Думаешь, ты вытащишь его из этой постели? Ты просто прославл

его ботинка, резко развернулась на каблуках и поспешила вверх по

ка, поймала тяжёлый металл лев

нулся с тяж

накатила волна застоявше

освещалась лишь единственной красной авар

ия, – тихо приказала я. – Никто не

ьничная койка. Простыни были испачканы тёмной,

и голодом, одно только его телосложение излучало удушающую гравитацию. Его грудь была широкой, как наковал

р «Мр

шла к

сокие скулы и острый, аристократический нос. Его кожа была бледной, тёмно-каштановые во

ерчатки и плотно прижала два па

го пульс был аномально медленным,

испачканн

жавыми хирургическими скобами. Края раны распухли, сочась зловонными выделениями, а гл

ыверенное давление на рефлекторные т

улся – слабый, безошибочн

ической ярости вспы

тно цел. Это не был необрат

токсина избирательно связывалось с потенциал-зависимыми натриевыми каналами, парализуя двигательные пути, но оставляя сенсорны

й палатой, не поставили ему неправильный диагноз – они намеренно

я сюда была казнью – удобным способом похоронить

ели, что именно п

ном хаосе, и я останусь сражаться с Югом, имея при себ

ступ к неотслеживаемым грузовым маршрутам, необходимым мне для возрождения фармацевтического наследия моей матери, и крупнока

крешением. Я бы

в крови, железе и х

ху он был мертвецом, ожи

го отделял от пробуждения всего один

льной прикроватный столик, расстегнула отделени

й поднос, массивная рука, лежащая поверх испачканной простыни