БУМАЖНЫЕ КРЫЛЬЯ

алости покалывает затылок, и все тело кажется ужасно невесомым. Он так и не заговорил со мной с той секунды, как я вернулась обр

им вот эта сила звериная чувствуется, дикая, молодая. Страшно только, что со временем он ее растеряет. Вот так, рассматривая его профиль с р

льга Михайловна! – как сквозь рван

я на парня, который чуть приподнялся над подушкой. Ему явно

да? Вы так ни

Пл

адский ураган. Странное выражение лица. Брови сошлись на переносице и взгляд совершенно нечитабельный. Непонятно, что там в его голове делается. Впр

ь. Идите купите

ня нет

ленях. Я думала, он удивится, но нет, для него этот ответ оказался более

ю столовую сходите

ты тоже бу

е гол

ала п

то

тянула под себя ноги и принялас

наступает? Сколько нужно

гда не проверяла

ьзя голодать, вот и ляпнула, а если копнет поглубже, то я и не знаю, что о

не смотреть в ответ, чтоб не понял по глазам, что я солгала. Он бы х

что там у них е

этого решил заморить себя голодом. Я боялась в это поверить, даже книгу чуть не уронила. А когда встала, о

Сейчас же идите!

ольствием, словно его забота была важна для меня. Словно я этого жаждала – получить подтверждение, что ему не все равно. Я никогда раньше не ухаживала за больными людьми. Мне это казалось ужасно сложным, скучным и безу

е чувство раздражения его беспомощностью... не знаю, как этому типу удавалось, но он был столь же агрессивен и силен морально, как и раньше. Оказывается, не важно сколько человеку лет, ч

отрела на совершенно неаппетитную манку в тарелке, с мерзкими комочка

оически вытерпела уничижительный взгляд работника столовой на раздаче. На

ня, Вадим попытался приподняться, но обессиленно лег на подушки. Я придвинула тумбочку поближе к кровати и поставила на нее поднос. Потом долго рассматривала устройство кровати, в попытке пр

оседа Вадима, – но ему еще рано приподн

тарелку в своих руках, потом на нег

те пе

думаешь? Ты будешь ест

побре

побре

невольно прикоснулась к ним пальцами. Потом снова посмот

ошла к самому изголовью... – если нельзя тебя поднимать и нет

ним взглядом

ельная? Может, прямо сейчас бросите эту

ни с кем до тебя не сидела, а дом

ямая

я. А дурак

одстелив больничное вафельное полотенце. Потом осторожно просунул

е задачу и просто м

ы. И не пяли

совершенно обезумела и, наверное, я ужасный человек. Но мне нравилось быть настолько близкой к нему, нр

попробовала поднести ложк

хо слушались, и ложка

меня на хер все! На хер эту до

Не кричи. Давай е

это делать самому. Раза с пятого у него получилось. Конечно, мы обляпали его и меня кашей, но мн

се ближе... я совсем не заметила, как затекла моя рука у него под шеей. Пришлось дави

кус

удом проглотила

ишь бы смотреть, как вы будете запихиваться этой дря

ненавидит ли... или это что-то другое. Иногда мне

они выскочили из палаты с белыми лицами и сжатыми губами. Когда я вернулась, Вадим задремал. Я поправила одеяло, заткнула под матрас, чтоб оно не сползало. Я еще не знала, чт

омой, приготовить ему нормальный завтрак и купить станок. Потом как-нибудь уговорить его сбрить эти одинокие колючки. Са

мама! У него

Вадим вдруг за

.. Лека. Нет... н

том, кто такой или такая Лека. Нужно наведаться в дом Вадима и порасспраши

о, мамочка?..., а я... а я вдруг ощутила, что делаю что-то гадкое в отношении нее. Что-то совсем не то, что мать делать должна. Ведь

о что вслух. Надо занять свои мысли чем-то. Надо переключиться. Может, Вове позвонить, встретиться как-то, отвлечься..

как

ся совсем не хотелось. Маска вместо

ойти! Мне не удавалось никогда ни кусо

ая, а я домой поеду, поесть приготовлю, не то здесь

ро меня ничег

о жгучего чувства стыда. Никуда от него не деться, оно меня к полу д

какая-то оч

ного. Вади

адька такой

о. Это со мной не так что-то, неправильно. Ее он. Все верно она говорит. Ее по всем параметрам, и

, что у Вадима никог

мне говорил, да

во сне имя ч

Чь

женщине подходит. Как кл

ком увлеклась этой ролью. Потому что рядом с ним любая роль становилась острой, колючей, с оттенками боли. Его и чужой. Он умело выводил

все же казалось, что это не имя собаки или кошки. Это имя кого-то оч

ю яму и выехала уже на проселочную не асфальтированную дорогу. Опять до боли поразила убогость этого места. Все эти деревянные заборы с облупившейся краской, петушиные крики и мычание коров. Иногда кажется, что наша страна совмещает сразу

тучалась в калитку, прекрасно зная, что там никого нет. Естественно мне никто не ответил. Только пес жалобно заскулил за забором. Я беспомощно осмотрелась по сторонам – пусто, словно вымерли все. Я залезла на перекладину снизу, подтянулась и, достав до щеколды, умудрилась отпереть калитку. Ну вот, Оля, теперь ты взломщик

илял хвостом еще веселее. – Голодный, да? Сейчас посм

е найдет, а еще, когда я ростом не доставала до почтового ящика, она клала ключ под коврик из соломы. Я наклонилась и пош

убогой. Кажется, скорее, мужской. Когда не так уж важно, где ночевать. Бросила взгляд на заправленную кровать и на матрас на полу, прикрытый суконным одеялом без пододеяльника, и сама не поняла, как усмехнулась. В груди разлилось что-то восторженно горячее, настолько сильное, что я да

на автомате взяла эту банку и пошла насыпала в миску псу. Снова вернулась в дом и уже осмотрелась по сторонам. На стенах голо и пусто, у окна стол и стул, ноутбук, флешка и какие-то ди

и дата. Я долго рассматривала снимок. Вадим оказался очень похож на мать. Т

я именно носки мне сказали принести, потому что у него мерзнут ноги. На душе вдруг ст

то-то открыл калитку, и я усл

ричество приносили? А то у меня нет до сих п

двору и, видим

Кто

ь полная женщина с платком на голове в вязанной теплой кофте и с банкой моло

кто такая? Ка

рислал, он сейчас в бо

стра. Да? А ч

пал – перелом

Вадим умер. Я ее не перебивала, дала высказаться и от

е. Евсеевна, конечно, гадина, не могла парню нормальное жилье оставить. Лачугу какую-то подсунула, а полдома уродам этим продала, ни тишины от них, ни покоя. Бухают с утра до вечера и музыку свою дебильную

льчи

енький, в детдоме он. Социал

ри какие-то. Огромные, косматые и алчные монстры, ничего общего с совестью они н

нас такая – человеку не помочь, а еще больше в болоте утопить. Жизнь теперь у тех есть, кто наворовать

но он не глотался. Поперек стал,

ы возила, а та все себе и под себя гребла. А ладно, что я тут рассказываю. Оно вам не надо. Пойду я. Если что,

уйти, банку с с

, в каком детдоме б

печителем стать. Но не подошла я им с инвалидностью своей. Они хотят здо

вут бр

В детском доме

о очень сильно, так чт