Месть брошенной жены в объятиях злейшего врага

Коридор клуба «Obsidian» плыл перед глазами Алайны, словно отражение в кривом зеркале. Стены пульсировали в такт глухим басам, доносившимся с нижнего этажа, но здесь, в VIP-зоне, царила зловещая тишина.

Алайна прижалась плечом к прохладной штукатурке, пытаясь унять дрожь. Внутри нее бушевал пожар. Кровь казалась слишком густой, слишком горячей, она стучала в висках набатом. Тот коктейль... Алайна выпила всего половину, но тело предало ее, превратившись в чуткий, оголенный нерв.

В руке она сжимала ключ-карту, пластик врезался в ладонь. Номер 808. Не стандартный номер, который Алайна забронировала для «профессионала», а частная ложа, куда ее направил услужливый менеджер, приняв ее за другую гостью. Ошибка, которая изменит все.

- Просто сделай это, - прошептала Алайна пересохшими губами. Язык с трудом повиновался. - Отомсти ему.

Алайна хотела отомстить за годы унижений, за ледяное презрение в его глазах. Их брак был лишь сделкой, слиянием капиталов, и Клейтон никогда не скрывал своего отвращения к ней. Он ни разу не прикоснулся к ней, называя ее «бесцветной» и «скучной». Что ж, сегодня Алайна добавит в свою жизнь красок.

Она оттолкнулась от стены, ноги Алайны в туфлях на шпильках подкосились. Дверь перед ней была массивной, из темного дерева. Цифры расплывались, но Алайна была уверена, что пришла правильно.

Замок щелкнул, пропуская ее внутрь.

Комната встретила Алайну полумраком и прохладой кондиционера. Здесь пахло не дешевым алкоголем и потом, как внизу, а чем-то резким и дорогим - сандаловым деревом и озоном, словно перед грозой.

Алайна шагнула вперед, и дверь за ее спиной захлопнулась с тяжелым, окончательным звуком. Она повернула защелку. Пути назад нет.

В глубине комнаты, в глубоком кресле, сидел мужчина. Его лицо было скрыто густой тенью, падавшей от плотных штор, виден был лишь силуэт - широкие плечи, расслабленная поза хищника, ожидающего добычу.

- Ты опоздал, - выдохнула Алайна, принимая его за заказанного профессионала.

Она сбросила туфли, чувствуя облегчение, когда ступни коснулись мягкого ворса ковра. Каждый шаг давался Алайне с трудом. Жар внутри требовал выхода. Алайне нужно было, чтобы кто-то коснулся ее, чтобы заглушить эту химическую лихорадку, чтобы стереть из памяти лицо мужа.

Мужчина не шелохнулся. Он сидел абсолютно неподвижно, и эта тишина вдруг показалась Алайне угрожающей.

Алайна сделала еще шаг, но координация подвела. Нога запуталась в подоле длинного платья. Она качнулась вперед, нелепо взмахнув руками, и рухнула прямо на него.

Ее ладони уперлись в твердые, как камень, бедра. Лицо Алайны уткнулось в его рубашку.

Итан напрягся. Звук поворачивающегося замка насторожил его, но он не ожидал нападения. Когда женщина упала на него, его первым рефлексом было отшвырнуть ее. Его тело, годами тренированное на отторжение любого физического контакта, приготовилось к привычному спазму - к тошноте, к боли, к панике, накрывающей с головой. Гаптофобия была его проклятием и его броней.

Он ждал боли.

Но боли не было.

Ее горячая кожа коснулась его руки через тонкую ткань рубашки, и вместо отвращения по его позвоночнику пробежал электрический разряд. Чистый. Мощный. Незнакомый.

Итан замер, не в силах вдохнуть. Его руки, вместо того чтобы оттолкнуть, рефлекторно сжались на ее талии, удерживая от падения.

Она была горячей, как печка. От нее пахло фрезией и дождем, и этот запах ударил ему в голову сильнее любого виски.

Алайна, не встречая сопротивления, приняла его хватку за приглашение. Она подняла голову. В темноте Алайна не видела его глаз, только жесткую линию челюсти.

- Помоги мне... пожалуйста, - прошептала она. Ее голос дрожал, ломаясь от отчаяния и действия препарата. - Я горю.

Итан втянул носом воздух. Это было безумие. Он должен был вызвать охрану, выбросить ее вон, стереть это место в порошок. Но его тело, его проклятое тело, которое отвергало всех женщин мира, вдруг запело от близости этой незнакомки.

Он грубо перехватил ее за подбородок, заставляя смотреть на себя.

- Ты знаешь, кто я? - его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой у нее по спине побежали мурашки.

Алайна, чье зрение было затуманено пеленой желания и яда, кивнула.

- Ты тот, кто мне нужен.

Этот ответ сломал последний барьер. Итан, впервые за годы почувствовавший не тошноту, а звериный голод, решил, что последствия подождут до утра.

Он резко поднял ее, вжимая в спинку кресла. Ткань ее платья затрещала.

Их губы встретились. Это был не поцелуй, а столкновение. Он целовал ее так, словно хотел выпить ее дыхание, присвоить себе. Алайна ответила с такой же яростью, царапая ногтями его плечи, пытаясь стать к нему еще ближе, раствориться в этом темном, опасном мужчине.

Мир сузился до ощущений: жар его рук, вкус мяты и опасности на его губах, и полное, абсолютное отсутствие боли.

Утро ворвалось в комнату наглым лучом солнца, пробившимся сквозь щель в шторах.

Алайна открыла глаза. Голова Алайны раскалывалась, словно по ней били молотком. Во рту пересохло.

События ночи возвращались обрывками: темнота, запах сандала, грубые руки, которые дарили немыслимое наслаждение.

Алайна резко села в постели, прижимая простыню к груди. Рядом спал мужчина. Он лежал на животе, лицо было скрыто подушкой. Все, что она видела - это широкая, мускулистая спина, исполосованная старыми, побелевшими шрамами.

Паника ледяной волной смыла остатки сонливости Алайны.

Алайна это сделала. Она изменила Клейтону. Формально, они подписали бумаги, но она все еще была его женой перед законом и обществом.

Алайна потянулась к сумочке, валявшейся на полу. Ее телефон мигал уведомлениями. Десять пропущенных от контакта «Муж». Три от «Синди».

Алайне нужно было уходить. Срочно.

Она оделась с невероятной скоростью, стараясь не шуметь. Застегивая молнию на платье, она бросила взгляд на спящего мужчину. Странное чувство вины смешалось с благодарностью. Он сделал то, о чем она просила. Он заставил ее почувствовать себя живой.

Алайна открыла кошелек. Налички было немного - пятьсот долларов. Это были ее последние наличные, ее неприкосновенный запас на случай побега. Ирония судьбы.

Она положила купюры на тумбочку рядом с кроватью. Это было честно. Услуга за услугу.

Она выскользнула из номера, тихо притворив дверь. В спешке и смятении, все еще находясь под действием остатков препарата, она не почувствовала, как с ее безымянного пальца соскользнуло тяжелое кольцо с бриллиантом и закатилось под край кровати. Ее разум был слишком перегружен, чтобы заметить пропажу.

Как только щелкнул замок, мужчина на кровати открыл глаза. Он не спал.

Итан медленно перевернулся, опираясь на локоть. Его взгляд упал на тумбочку.

Пятьсот долларов.

Его лицо исказилось. Смесь ярости и неверия. Итана Барнса, владельца половины Манхэттена, человека, чье имя вызывает трепет на Уолл-стрит, приняли за жиголо. И оставили чаевые.

Он сел, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его взгляд скользнул по ковру и зацепился за блеск металла.

Итан наклонился и поднял кольцо. Массивное, вычурное, безвкусное - в стиле Дюранов. На внутренней стороне была гравировка: «C & A».

Он узнал этот герб.

- Жена Клейтона? - Итан усмехнулся. Усмешка вышла страшной, не сулящей ничего хорошего.

Он сжал кольцо в кулаке, чувствуя, как грани бриллианта впиваются в кожу.

- Что ж, Алайна. Ты оставила плату. Теперь моя очередь выставить счет.