Месть брошенной жены в объятиях злейшего врага

е в кривом зеркале. Стены пульсировали в такт глухим басам, доносив

р. Кровь казалась слишком густой, слишком горячей, она стучала в висках набатом. Тот коктейль

номер, который Алайна забронировала для «профессионала», а частная ложа, куда ее н

Алайна пересохшими губами. Язык с

ой, слиянием капиталов, и Клейтон никогда не скрывал своего отвращения к ней. Он ни разу не прикосн

косились. Дверь перед ней была массивной, из темного дерева. Ци

ул, пропуск

есь пахло не дешевым алкоголем и потом, как внизу, а чем-то резк

й захлопнулась с тяжелым, окончательным зв

скрыто густой тенью, падавшей от плотных штор, виден был лишь сил

Алайна, принимая его за

й шаг давался Алайне с трудом. Жар внутри требовал выхода. Алайне нужно было, чтобы кто-то

солютно неподвижно, и эта тишина в

запуталась в подоле длинного платья. Она качнулась вп

, как камень, бедра. Лицо Ал

ервым рефлексом было отшвырнуть ее. Его тело, годами тренированное на отторжение любого физического контакта, приготовило

дал

ли не

рубашки, и вместо отвращения по его позвоночнику про

вместо того чтобы оттолкнуть, рефлекторно

хло фрезией и дождем, и этот запах уда

у за приглашение. Она подняла голову. В темноте Алай

ла она. Ее голос дрожал, ломаясь от от

росить ее вон, стереть это место в порошок. Но его тело, его проклятое тело,

е за подбородок, заст

звучал низко, с хрипотцой, от котор

о затуманено пеленой ж

, кто мн

е за годы почувствовавший не тошноту, а звериный

мая в спинку кресла. Тк

л выпить ее дыхание, присвоить себе. Алайна ответила с такой же яростью, царапая ногтям

вкус мяты и опасности на его губах,

аглым лучом солнца, пробив

йны раскалывалась, словно по ней

темнота, запах сандала, грубые руки,

а. Он лежал на животе, лицо было скрыто подушкой. Все, что она видела - э

ной смыла остатки

ормально, они подписали бумаги, но она все е

олу. Ее телефон мигал уведомлениями. Десять

о было уход

ье, она бросила взгляд на спящего мужчину. Странное чувство вины смешалось с благо

сот долларов. Это были ее последние наличные, ее не

чку рядом с кроватью. Это бы

м остатков препарата, она не почувствовала, как с ее безымянного пальца соскользнуло тяжелое кольцо

к, мужчина на кровати о

я, опираясь на локоть. Ег

от до

владельца половины Манхэттена, человека, чье имя вызывает

ели костяшки. Его взгляд скользнул п

вычурное, безвкусное - в стиле Дюранов. На

ал это

нулся. Усмешка вышла страшной

чувствуя, как грани бри

авила плату. Теперь моя