Его нежеланная суженая, её запретная магия

комнате раздавался настойчивый, ритмичный писк. Лазарет. Лазарет Енисейской стаи. Моё тело было чужой страной, ландшафтом агонии, по котором

лодным, твёрдым камнем в глубине м

добрых, водянисто-голубых глазах была такая глубокая жалость, что у меня по коже поползли мурашки. Он двигался с ти

лохо? - прошептала я, мой голо

н придвинул табурет к моей кроват

Множественные переломы. Внутренни

, мои руки сжал

лосом. - Когда она разбилась, произошёл выброс хаотической магической энергии. Осколк

ь застыл

зи? С моей

нул, его взгляд

ьим духом. Она всё ещё там, но связь... прервана. Приглушена. Теперь тебе может быть труд

оей души. Потерять эту связь, быть запертой в собственном теле... это была участь хуже смерти. Слёзы, которые

Мне нужно было знать. Часть меня, глубоко раненная, глупая часть, вс

а стало напряжённым. Он не мо

абеллой. Она

арапины, была в шоке. А я, сломленная и, возможно, искалеченная из-за его действий, была оставлена одна в этой холодн

еня. И никогд

не сшитый на заказ костюм с бала, а простая чёрная рубашка и джинсы, которые ничуть не умаляли ауру власти и командования, о

сломленной в кровати, и его гу

констатировал он.

о, моё сердце превр

ттолкн

в процессе умудрилась устроить спектакль и травмировать её. Ты опозорила

меня*. Он злился на *меня* за то, что я стала жертвой его собственного жестоко

а дрожали от ярости, которую я была сли

эта связь между нами. Она стала слабостью. Цепью. Твоя нуждаемость, твоя сентиментал

у, удушая меня. Он смотрел на меня не как на свою пару, а как н

объявил он, слова были формальными, р

токий, архаичный ритуал, используемый только в самых крайних случаях предательства. На

ой, движение вызвало кинжальную б

были как о

аи, отвергаю тебя, Клара, как

трошение. Казалось, будто саму мою душу разрывают надвое. Крик вырвался из моего горла, дикий и животный. Серебряная нить нашей связи, соединявшая нас пять лет, ло

онитора рядом со мной превратился

доктор Павлов, его лицо было маской паники. Он взглянул на за

неверия, когда он начал лихорадочно запускать диагнос

мотрел, как я умираю, его вы

взгляд со светящегося экрана на неумолимый взгляд Марка, а затем обратно на моё сломлен

лос дрожал, едва слышный шёпот. - Отверже

ох, его глаза встрети

огиней, она носит