“Мой муж и сын были одержимы мной. Патологически. Они постоянно проверяли мою любовь, осыпая вниманием другую женщину, Кристину. Моя ревность и страдания были для них доказательством преданности. А потом случилась авария. Моя рука, та самая, что писала музыку к фильмам, удостоенную наград, была раздроблена. Но Яков и Антон предпочли заняться незначительной травмой головы Кристины, оставив мою карьеру в руинах. Они смотрели на меня, ожидая слез, гнева, ревности. Но не получили ничего. Я была как статуя, мое лицо - безмятежная маска. Мое молчание выбило их из колеи. Они продолжали свою жестокую игру, пышно празднуя день рождения Кристины, пока я сидела в уединенном углу, наблюдая за ними. Яков даже сорвал с моей шеи золотой медальон покойной матери, чтобы отдать его Кристине, которая затем намеренно раздавила его каблуком. Это была не любовь. Это была клетка. Моя боль была их развлечением, моя жертва - их трофеем. Лежа на холодной больничной койке в ожидании, я чувствовала, как любовь, которую я лелеяла годами, умирает. Она увяла и обратилась в пепел, оставив после себя что-то твердое и холодное. С меня хватит. Я не собиралась их исправлять. Я сбегу. Я их уничтожу.”