Она Больше не Твоя.

От лица Романы

Дверь моей спальни распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.

«Моя Луна! – Валерия ввалилась внутрь, её голос звенел от волнения, она задыхалась и хватала ртом воздух. – Он вернулся! Альфа Кирилл вернулся! Он сейчас в восточном крыле, со своей бабушкой».

Моя рука дёрнулась. Остриё пера вонзилось мне в палец, но я едва ли это заметила. Лишь одна мысль эхом отдавалась в голове.

Кирилл вернулся.

Я прижала пораненный палец к губам, слизывая капельку крови, но не смогла подавить волну радости, поднимающуюся в груди.

Прошло три года с тех пор, как я в последний раз видела своего мужа – Альфу стаи Лунного Венца.

Это было в нашу брачную ночь.

Мы не успели побыть наедине ни минуты, как его вызвали на границу Федерации.

И с тех пор я служила его Луной, с непоколебимой преданностью сохраняя единство стаи и считая дни до его возвращения.

Валерия, моя служанка, лучше всех знала, как я пережила эти годы. У Кирилла не было времени, чтобы поставить на мне метку. А Кира – волчица внутри меня – так долго молчала, что я почти перестала надеяться, что она когда-нибудь снова пробудится.

Стая Лунного Венца была небольшой, но для Луны с угасающей волчицей было непростой задачей ухаживать за больной свекровью, выдерживать пристальные взгляды старейшин и справляться с бесчисленными нуждами стаи. Было так много ночей, когда я задавалась вопросом, смогу ли вынести всё это ещё хоть немного.

Но я вынесла. И теперь, когда Кирилл дома, он поставит мне метку, после чего мы продолжим нести на плечах бремя стаи вместе. Возможно, мы даже вырастим собственных детей.

Всё вот-вот должно было встать на свои места.

Пока эти мысли метались в моей голове, я крутилась у зеркала, старательно подбирая наряд – куда тщательнее, чем когда-либо за последние годы. В дополнение я надела мамины жемчужные серьги – те самые, что она носила в знак связи с моим отцом. Та всегда верила, что они приведут меня к такому же благословенному браку, как у неё.

И я тоже в это верила.

В то утро Кира впервые за целую вечность напомнила о своём существовании. Она беспокойно металась в глубинах моего разума, и её волнение ощущалось странным напряжением под кожей. Тогда мне показалось это тревожным.

Но теперь я всё поняла – она предчувствовала то, что должно было произойти.

Кирилл вернулся домой.

Путь до восточного крыла был недолгим, но каждый шаг, казалось, тянулся бесконечно. Моё обычное самообладание пошатнулось – походка, некогда размеренная и грациозная, теперь выдавала несомненную спешку. Но когда в поле зрения показались двери зала, мои ноги сами собой замедлили шаг.

Мой брак с Альфой Кириллом Ворошиловым начался как вихрь.

После того как мой отец и брат один за другим пали в бою, здоровье матери пошатнулось. Её единственным оставшимся желанием было выдать меня замуж – передать на попечение того, кого она считала достойным.

Альфа Кирилл стал тем мужчиной, которого она выбрала.

Стая Лунного Венца была скромной по размерам, но имела свой вес. Но что ещё важнее, её молодой Альфа многого достиг и умел хорошо распоряжаться властью. Моя мать верила, что он станет мне ровней, что он защитит меня.

Хоть мы и не были истинной парой, той мимолётной брачной ночи оказалось достаточно, чтобы он навсегда выжег своё имя в моём сердце.

В военной форме он смотрелся не хуже, чем в свадебном костюме, – возможно, даже выигрышнее благодаря новой жёсткости в облике. Когда эти тёмные, бездонные глаза остановились на мне, моё девичье сердце впервые бешено заколотилось в груди.

«Ты заслуживаешь большего, – пробормотал он, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. – Дождись меня, моя Луна».

Эти слова поддерживали меня на протяжении трёх лет.

И теперь он вернулся.

Я остановилась перед дверями, собираясь с духом. Сквозь декоративную стеклянную панель рядом с ними я мельком увидела свои покрасневшие глаза в отражении. Я воспользовалась этим последним мгновением, чтобы проверить, как я выгляжу – убедиться, что встречу мужа той женщиной, которую он запомнил.

И именно тогда я услышала голос из-за полуоткрытой двери. Властный. Безапелляционный.

«Романа не имеет права голоса в этом вопросе».

Мне потребовалось меньше удара сердца, чтобы узнать его.

Голос моего мужа.

«Я уже согласился жениться на Вике, – сказал он. – Всё решено. Я Альфа стаи Лунного Венца».

Эти слова окатили меня словно ушат ледяной воды, погасив каждый проблеск радости и тоски в моей груди.

Вика? Кто такая Вика?

Мой муж, человек, который просил меня дождаться его, теперь планировал жениться на другой?

Я толкнула дверь, не раздумывая ни секунды, и сила, с которой она поддалась, удивила даже меня саму. Все головы в комнате повернулись ко мне.

Кирилл молча сидел на своём троне Альфы. Бабушка Мирослава занимала своё привычное место неподалёку, её лицо было маской суровой властности. Моя свекровь, Алла, сидела чуть ниже, и когда её глаза встретились с моими, она тихо вздохнула. На лицах остальных присутствующих читалось всё: от шока до едва скрываемого любопытства. Но мой взгляд устремился прямо к единственному лицу, которого я не узнала.

Никому не нужно было говорить мне, что это та самая женщина, которую Кирилл назвал Викой.

Она не была красива в традиционном понимании, но в её осанке было что-то особенное – стройность, граничащая с резкостью, и самообладание, казавшееся почти отрепетированным. Черты её лица были тонкими, точёными, а тёмные волосы, убранные назад, открывали изящную линию шеи. И всё же глаза выдавали её. В них было слишком много: плохо скрываемая жадность и едва сдерживаемое высокомерие.

Я никогда не думала, что однажды муж предаст меня ради такой женщины.

«На ком, ты сказал, собираешься жениться?» – я не сводила глаз с Вики, но вопрос предназначался Кириллу. В моём голосе звучала такая тяжесть, что даже младшие члены стаи в комнате инстинктивно выпрямились.

«Молодая Луна... – Людмила, давняя управляющая семьи Ворошиловых, шагнула вперёд с натянутой улыбкой, явно надеясь сгладить ситуацию. – Это просто недоразумение...»

«Я спрашивала не тебя», – я резко оборвала её и затем, наконец, повернулась лицом к мужу.

Три года изменили его. Кирилл всегда был красив, но теперь поле боя высекло в нём что-то новое. Он сидел с такой неподвижностью, которая казалась не столько спокойствием, сколько повадкой отдыхающего хищника. Каждое движение, каждая смена позы несли в себе скрытую угрозу. Это был человек, который научился принимать решения и жить с их последствиями.

Он тоже изучал меня, его тёмные глаза были нечитаемы. Но я не дрогнула.

«Я спрашиваю тебя, Альфа Кирилл, – мой голос звучал ровно и твёрдо. – На ком, ты сказал, собираешься жениться?»

Холодная улыбка изогнула его губы, словно мой вызов скорее позабавил, чем обеспокоил его. Он потянулся к женщине рядом с ним и с нарочитой лёгкостью привлёк её к себе, обняв за плечи.

«Я женюсь на Вике, – объявил он. – Она носит моего ребёнка».

Его рука легла на её живот с такой нежностью, что меня едва не стошнило.

Только тогда я увидела это – едва заметную округлость под её платьем.

Что ж, так вот в чём была причина.

Чувство, охватившее меня, не поддавалось описанию. Казалось, чья-то рука проникла мне в грудь, схватила сердце и начала сжимать.

Мои ноги слегка подкосились, однако Валерия поймала меня за локоть прежде, чем я успела упасть.

«Это так тебя учили манерам? – голос бабушки Мирославы разрезал тишину комнаты, как лезвие. – Твой муж возвращается спустя три года, а ты сразу же бросаешься на него с обвинениями?»

«Муж? – я сглотнула ком в горле, но когда заговорила снова, мой голос прозвучал резче, чем прежде. – Я сохраняла единство этой стаи три года. Все бессонные ночи я провела в тревоге за его безопасность. И вот он наконец возвращается – и приводит в наш дом другую женщину. Что же это за муж?»

«Романа... – резко перебил Кирилл, в его тоне слышалось недовольство. – Защита стаи – это долг Луны. Таков был уговор, когда устраивался наш брак», – последняя фраза была брошена так, словно мне нужно было об этом напоминать.

Слова застряли в горле, как осколки стекла, но я выдавила их из себя: «Тогда не забудь и о том, что соглашение подразумевало уважение».

«А разве я его не проявил? – в каждом его слове чувствовалась тяжесть воли Альфы. – Три года, Романа. На тебе нет моей метки – и всё же стая Лунного Венца называла тебя Луной, даже зная, что у тебя нет ни родословной, ни семьи, ни стаи».

От самодовольства, сквозившего в его тоне, меня замутило.

Три года назад я была достаточно глупа, чтобы испытывать чувства к этому человеку.

«То есть ты хочешь сказать, – медленно произнесла я, – что я управляла твоей стаей, руководила твоей территорией, сохраняла твои союзы – а теперь я должна изящно отойти в сторону, пока ты выставляешь напоказ свою любовницу?»

Проблеск раздражения мелькнул на его лице, исчезнув так же быстро, как и появился: «Семья Ворошиловых держит своё слово. Я дал обещание твоей матери. Я не брошу тебя. Но Вику, – продолжил он, встретив мой взгляд без капли той теплоты, что украшала нашу брачную ночь, – я тоже возьму в жёны. Да, ты хорошо управляла стаей эти три года. Но ты не подарила Ворошиловым наследника. Вика носит моего ребёнка. И к тому же она не раз спасала моих солдат и мою собственную жизнь на поле боя, – он выпрямился, словно вынося великодушный вердикт. – Ты можешь сохранить свой титул Луны. Вика будет делить с тобой равное положение. Равные права. Равный голос в стае».

От этой абсолютной снисходительности мне едва не захотелось рассмеяться.

Кирилл так и не прикоснулся ко мне в нашу брачную ночь. На рассвете он уехал на фронт, а к моменту возвращения уже нашёл другую. Наследник? Для начала мне понадобился бы муж.

А Вика? Она проливала кровь рядом с ним на поле боя. Я обеспечивала линии снабжения, вела переговоры о союзах, сохраняла единство стаи, чтобы ему было куда возвращаться. Но, очевидно, это ничего не значило.

Мои глаза жгло, но я не позволила слезам пролиться. Этот человек никогда их не заслуживал.

«Равное положение? – мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо. – И с чего ты взял, что я на это соглашусь? – я вздёрнула подбородок, глядя ему прямо в глаза. – Если это всё, что осталось от твоего обещания, то мне ничего из этого не нужно. Давай закончим всё как следует, Альфа Кирилл, – мои слова били, как клинок. – Я хочу развода».