Она Больше не Твоя.

ца Ки

а, не ог

наблюдая за её уходом. Слова, что

руди – это не более чем раздражение.

наешь, что это»

у – он затаился в моём сознании, метаясь с таким возбуждением, какое я редко от

вал его. Я знал, что он не отказался от своей нелепой пред

ней несп

спаривать мой авто

ел в этом кре

ати

когда не слушался, когда считал, что я совершил ошибку – а в последн

о Вика и ребёнок не пострадали. Бабушка Мирослава опустилась о

комнату и останов

время, чтобы успокоиться. Она не просто злится, Кирилл, – в её голосе звучала осторожная рассудительность. – Она полна решимости. А это две совершенно разные вещи. И прежде чем т

рь она воображает, что имеет в этой семье больше права голоса, чем на самом деле, – она рассматривала свои ногти с напускным безразличием. – Вс

– у Романы не было варианта получше. Её

«развод», продолжал всплывать в моей памяти.

о потрясения, – не утруждай себя ради меня. Я могу уйти. Я говорила тебе с

отрел

ь смягчила черты её лица. Я знал,

виях, которые сломили бы большинство людей. Под давлением она принимала решения, которые спасали жизни – в том

адонь своей: «Ты носишь моего

а не плакала по пустякам – беременность сделала её более чувств

и слова прозвучали с большей уверенностью, чем я на самом деле чувс

*

ылом и покоями Романы бы

по нему л

переплетались между нами. Я был искренен, когда обещал её матери, что

омана никогда по-нас

еня дома. Я хотел поскорее закончить войну, чтобы вер

еня только потому, что так хотела её мать. Я мог бы закрыть на всё это глаза. Но когда я узнал, что она всё ещё сохнет по отвергн

лась в том, что я вернулся с победой. Потому что у неё всё ещё х

ё не было ничего. Она не

Шакара, прозвучавший откуда-то из гл

отв

ры, ничего столь ясного или определённого, но нечто такое, для чего я никогда не мог подобрать правил

уку, чтобы

голос Романы о

у праву. Кого-нибудь не из стаи.

орую я вынашивал год

рычал: «Тебе так не

омнату. Её служанки вздрогнули под его тяжес

енным признаком слабости были её пальцы, побелевшие на костяшках та

нула вперёд и заговорила: «Альфа, – её голос дрожал, но с

тобы войти в покои моей жены в моей собственной стае? – я не своди

, но она не стала отч

сь ко мне лицом и спросила: «Что

не хотела, чтобы я возвращался домой. И теперь эти разговоры о разводе – это было не более

как появилась, и чем больше я её обд

: «Всем выйти. Я желаю погово

мане в ожидании её разрешения. Ярость скрутилась узлом в моём животе.

нять, Романа заговорила: «Лиля, Лер

они остановились прямо за дверью. Как будт

ьфа Кирилл», – Романа подошла

У неё нет семьи. Она спасла мою жизнь и жизни моих с

ок чая. Я приготови

улыбнулась – холодной, едва заметной у

: «Ты...

нила голову. – Она носит твоего ребёнка. Т

и спала: «Я рад, что ты прис

но её глаза стали безжизненными, – я ожидаю такой же любезност

у?» – медленно повторил я, словно

ем она успела отвернуться, я схватил е

ё тонком запястье – не настолько сильно, чтобы оставить синяк, но доста

ётся её пульс. Её подбородок оставался вздёрнутым, а голос звучал ровно, когда она ответила. – И что я д

слегка усилилась. – Я Альфа. Я

расневшую кожу там, где были мои пальцы. Впервые с тех

, полный ничем не прикрытого неверия. – Хочешь выставит

, пытаясь взять себя в

любым значимым меркам мы не муж и жена, – её глаза встретились с мои

не консу

и, как искра, попа

я сократил расстояние между нами и обвил

улись к моей груди, с силой оттал

я своё лицо к её лицу. – Так вот в чём на самом д

сь, в них мелькнул

не стоит это

лл, н

губами

её протест умолкнуть своими губами, крепко прижи

резко отве

звоном ударил