icon 0
icon Пополнить
rightIcon
icon История чтения
rightIcon
icon Выйти
rightIcon
icon Скачать приложение
rightIcon
closeIcon

Получите бонус в приложении

Открыть

Книги жанра Соврем для Женщин

Бестселлеры В процессе Законченные
Слишком поздно для сожалений: я выбрала себя

Слишком поздно для сожалений: я выбрала себя

Мы с моим лучшим другом детства Давидом заключили нерушимый договор: сначала вместе поступаем в МГУ, а потом покоряем весь мир. Но всего за час до закрытия приема документов он буднично заявил, что отказывается от нашей общей мечты. Он решил остаться в заурядном региональном университете ради Алисы — стипендиатки, которая виртуозно разыгрывала из себя беспомощную жертву. Он самонадеянно поставил меня перед фактом, ожидая, что я выброшу свое будущее на помойку и последую за ним, чтобы «помочь ей освоиться». Когда я отказалась, Алиса театрально разрыдалась, уткнувшись в его плечо и жалуясь на мою высокомерную жестокость. Давид пришел в ярость. Он публично обвинил меня в бессердечности, защищая ее как настоящий рыцарь в сияющих доспехах. — Извинись немедленно, иначе наши планы на будущее отменяются, и я заставлю тебя пожалеть! — прорычал он, крепко обнимая ее при всех. Он был так ослеплен своим комплексом спасителя, что с легкостью перечеркнул десять лет моей преданности и нашей любви. Он искренне думал, что я устрою истерику, поплачу пару дней, а потом покорно заберу документы и прибегу к нему. Но он не знал, что в тот момент, когда он утешал другую, в моей душе не осталось ничего, кроме звенящей пустоты. Глядя на их обнимающиеся силуэты, я молча нажала кнопку «Отправить» в приемную комиссию МГУ. Я купила билет на самолет в один конец, навсегда вычеркнув его из своей жизни.
Слишком поздно для сожалений: Я выбрала миллиардера

Слишком поздно для сожалений: Я выбрала миллиардера

На ежегодном благотворительном балу я планировала сделать предложение Богдану, с которым мы были вместе долгих семь лет. Но, случайно выскользнув из зала, я услышала его пренебрежительный смех в кругу друзей: «Она скучная. Она мне надоела. Семь лет — на неё устаёшь смотреть». Всего через неделю он публично объявил о нашем расставании на светском приеме, прижимая к себе молодую и красивую новую пассию. Он унизил меня перед всей московской элитой, заявив, что наконец-то нашел «настоящую любовь», и великодушно предложил мне остаться просто друзьями. За закрытыми дверями он самодовольно заключил пари со своими приятелями. «Ей больше некуда идти. Дайте ей три дня, и она вернётся в слезах, умоляя меня принять её обратно». Он был абсолютно уверен, что я сломлена, зависима и не смогу жить без его подачек. Мои семь лет преданности, бессонных ночей у его постели и стертой ради него личности оказались для него лишь выброшенной старой игрушкой. Но вопреки его ожиданиям, я не плакала и не устраивала истерик. Я просто выбросила помолвочное кольцо, безжалостно разорвала в клочья свое свадебное платье и купила билет в один конец до Санкт-Петербурга. Прошло три дня, затем еще три. Я полностью исчезла из его мира. Когда Богдан, наконец, запаниковал и позвонил с требованием прекратить дуться и вернуться домой, в трубке раздался тихий смешок технологического миллиардера Максима Ширяева. «Моя жена спит и не может подойти к телефону. Сначала мне нужно разбудить её поцелуем».
Семь лет лжи, моё мстительное возвращение

Семь лет лжи, моё мстительное возвращение

Семь лет я отмывала места преступлений, стирая следы смерти, чтобы спасти жизнь своему сыну. Наконец-то я заработала те самые пятнадцать миллионов рублей на экспериментальное лечение, которое должно было избавить его от редкого генетического заболевания. Но когда я приехала в больницу, то случайно подслушала разговор моего парня, Влада. Речь шла не о лечении. Это был «социальный эксперимент», семилетняя проверка, чтобы доказать, что я не охотница за деньгами. Мой сын никогда не был болен. Моя лучшая подруга была с ним заодно, они смеялись. А потом я услышала голос своего сына. «Я не хочу, чтобы вонючая мама возвращалась. Я хочу тётю Жанну. От неё пахнет печеньем». Они унизили меня в его детском саду, назвав психически неуравновешенной уборщицей. Мой сын показал на меня пальцем и сказал всем, что не знает меня, а мужчина, которого я любила, оттащил меня в сторону, обвинив в том, что я — позор. Моя любовь была не любовью, а данными для исследования. Моя жертва — не жертвой, а спектаклем. Они настроили моего собственного ребёнка против меня ради своей больной игры. Они думали, что проверяют на прочность бедную, простую уборщицу. Они не знали, что он — Владислав Яров, наследник многомиллиардной империи. И они понятия не имели, что я — Алиса Орлова из семьи Орловых. Я взяла телефон и позвонила брату. «Я возвращаюсь домой».
Идеальная Ложь: Уведомление на Экране

Идеальная Ложь: Уведомление на Экране

Мой муж был в душе. Привычный шум воды, отбивающий ритм нашего утра. Я как раз ставила чашку кофе на его стол — маленький ритуал за пять лет нашего, как я думала, идеального брака. И тут на экране его ноутбука вспыхнуло уведомление. Одно мгновение — и оно исчезло, отозванное. Но я успела прочитать. «Приглашение на крестины Льва Орлова». Наша фамилия. Отправитель: Кристина Волкова, инфлюенсер. Холодное, острое беспокойство поселилось у меня в животе. Его сын. Сын, о существовании которого я даже не подозревала. Я поехала в церковь, спряталась в тени и увидела, как он держит на руках младенца, маленького мальчика с его темными волосами и глазами. Кристина Волкова, мать, прислонилась к его плечу — картина семейной идиллии. Они выглядели как семья. Идеальная, счастливая семья. Мой мир рухнул. Я вспомнила, как он отказывался заводить со мной ребенка, ссылаясь на занятость на работе. Все его командировки, поздние вечера — неужели он проводил их с ними? Ложь давалась ему так легко. Как я могла быть такой слепой? Но вместо того чтобы рухнуть, мои пальцы сами собой сложились в привычный жест — так, как я держу хирургический пинцет. Двадцать лет тренировки мелкой моторики не проходят даром. Мой пульс, который должен был зашкаливать, замедлился до ровного, операционного ритма. Я позвонила в Берлин, в клинику Шарите, в нейрохирургическую ординатуру, от которой отказалась ради него. «Я хочу принять ваше предложение», — сказала я на удивление спокойным голосом. «Могу вылететь немедленно».
Слишком поздно, Максим: Я выхожу за другого

Слишком поздно, Максим: Я выхожу за другого

Я вернулась в Аризону спустя четыре года, чтобы пригласить моего опекуна Максима на свою свадьбу. Но вместо радости меня ждал шок: он оказался помолвлен с Кларой, моей главной школьной мучительницей. Мою новость о скором замужестве он назвал жалкой ложью для привлечения внимания. На моих глазах он начал слепо покровительствовать ей во всем, унижая меня. Он позволил Кларе украсть скульптуру, которую я создала для своего венчания, и вместе с подругами поднять на меня руку. Когда я заявила в полицию о краже и нападении, Максим лично замял дело, обвинив меня в неадекватности и создании проблем. Он даже бросил меня одну на пустынной дороге у могилы моих родителей, сорвавшись к Кларе, потому что та театрально сымитировала вывих лодыжки. В тот момент вся моя детская привязанность к нему умерла окончательно. Я вспомнила, как во Флоренции, куда он меня сослал за мои подростковые чувства, я трижды была на волоске от смерти. Пневмония в холодной комнате, перелом в уличной давке, пуля грабителя в дюйме от сердца. Я звонила ему из больниц, умоляла о помощи, но он ни разу не ответил на мои звонки. Меня спас и выходил мой жених Дмитрий, а человек, заменивший мне отца, теперь защищал ту, что ломала меня, и топтал мое настоящее счастье. Я поняла, что нам больше не о чем говорить. Я перевела на его банковский счет все деньги, потраченные на мое содержание, до последнего цента. «Долг уплачен. Я ушла. Не ищи меня». Оставив эту записку вместе со свадебным приглашением, я навсегда улетела в Италию навстречу своей новой жизни.
Возрождение из пепла: Месть преданной наследницы

Возрождение из пепла: Месть преданной наследницы

Тридцать лет я без памяти любила Даниила Морозова. Наша роскошная помолвка должна была стать идеальным слиянием двух корпоративных империй, и я искренне верила, что моя главная мечта наконец-то сбылась. Но прямо на нашей вечеринке я подслушала его разговор с шафером. Оказалось, что наши отношения — это просто циничная «деловая сделка», удобная ширма, чтобы успокоить родителей и защитить его настоящую девушку, Каролину. Он со смехом заявил, что моя любовь — это жалкая привычка, которой он великодушно потакал. Сказал, что я слишком стабильная, слишком скучная, и он ни за что бы в меня не влюбился. Но настоящий ад ждал меня впереди. Видео, случайно показанное на большом экране во время игры, раскрыло правду об автокатастрофе трехлетней давности. Той самой, из-за которой у меня случился выкидыш и я навсегда осталась бесплодной. Это была не трагическая случайность. Он намеренно вывернул руль и подставил мою сторону под удар, чтобы спасти Каролину, которая в истерике выбежала на дорогу. Он хладнокровно пожертвовал мной и нашим нерожденным ребенком ради своей любовницы, а потом годами играл роль безутешного жениха. Тридцать лет преданности, моя разбитая жизнь, мертвое дитя — все это было лишь пешками в его больной игре. Как человек, которого я считала своей семьей, мог оказаться таким бесчеловечным чудовищем? Когда в бальном зале повисла гробовая тишина, я не стала биться в истерике. Я спокойно взяла со стола пустую бутылку. — Моя очередь, — сказала я ледяным голосом, глядя в его побелевшее лицо. Игра только началась, и я заберу у него все.
Брошенная жена? Нет, могущественная королева мафии!

Брошенная жена? Нет, могущественная королева мафии!

Я сидела в ледяном зале заседаний в Цюрихе, подписывая контракт на пятьдесят миллионов долларов, когда одно уведомление разрушило мой десятилетний брак. Это было фото из Instagram от женщины, которой я платила за мытье моих туалетов. На фото ее сын держал эксклюзивную фарфоровую куклу с глазами из алмазной пыли — единственную в мире, которую я заказала специально на день рождения своей дочери. Бросив все, я отменила сделку и немедленно вылетела домой, приехав прямо к дверям элитной школы. Там я увидела свою домработницу: она приехала на моей машине, а на ее плечах было мое винтажное пальто от Chanel. Мой муж, Петр, даже не взглянул на меня. Он пробежал мимо нашей плачущей дочери, содравшей коленки об асфальт, чтобы броситься утешать сына домработницы. — Не смей трогать моего сына! — в ярости закричал он на меня, закрывая собой мальчика. Он смотрел на меня с чистым презрением, абсолютно уверенный, что при разводе легко отсудит половину моего состояния и будет счастлив со своей тайной семьей, которую годами строил за мой счет. Он так долго считал меня просто удобным, вечно занятым и слепым кошельком, что совершенно забыл одну деталь. Я не просто богатая жена, я — Герцогиня Синдиката Мельникова, наследница самой могущественной криминальной семьи Москвы. Я достала телефон и одним касанием экрана заморозила все его счета до единого цента. — Хочешь развода? — ледяным тоном спросила я, подавая знак своей вооруженной охране выйти из тени. — Снимай костюм, Петр. За него тоже платила я. Ты выйдешь из этого брака точно таким же, каким в него вошел — ни с чем.