Molybdenum Trace
3 Опубликованные Книги
Книги и Романы Molybdenum Trace
Моё холодное сердце: Отвергая босса мафии
Мафия Мой муж, самый опасный советник Братвы, встал и застегнул пиджак.
Он только что убедил присяжных в невиновности Софии Морозовой.
Но мы оба знали правду: София отравила мою мать из-за пролитого мартини на её платье от Yudashkin.
Вместо того чтобы утешить меня, Дамир посмотрел на меня холодными, мёртвыми глазами.
— Если устроишь сцену, — прошептал он, вцепившись в мою руку до синяков, — я запрячу тебя в такую глубокую психушку, что даже Бог тебя не найдёт.
Чтобы защитить союз кланов, он пожертвовал своей женой.
Когда я попыталась дать отпор, он подсыпал мне наркотики на приёме.
Он позволил частному детективу сфотографировать меня, нагую и без сознания, просто чтобы иметь рычаг давления и заставить меня молчать.
Он водил Софию по нашему пентхаусу, позволяя ей носить шаль моей покойной матери, пока меня изгнали в комнаты для прислуги.
Он думал, что сломал меня.
Он думал, что я всего лишь дочь медсестры, с которой он легко справится.
Но он совершил роковую ошибку.
Он не прочитал «документы о недееспособности», которые я подсунула ему на подпись.
Это были документы о разводе, передающие все его активы мне.
И в ночь вечеринки на яхте, пока он поднимал тост за свою победу с убийцей моей матери, я оставила своё обручальное кольцо на палубе.
Я прыгнула не для того, чтобы умереть.
Я прыгнула, чтобы возродиться.
И когда я вынырнула, я позаботилась о том, чтобы Дамир Русланов сгорел за каждый свой грех. Семь лет лжи, моё мстительное возвращение
Современное Семь лет я отмывала места преступлений, стирая следы смерти, чтобы спасти жизнь своему сыну. Наконец-то я заработала те самые пятнадцать миллионов рублей на экспериментальное лечение, которое должно было избавить его от редкого генетического заболевания.
Но когда я приехала в больницу, то случайно подслушала разговор моего парня, Влада. Речь шла не о лечении. Это был «социальный эксперимент», семилетняя проверка, чтобы доказать, что я не охотница за деньгами. Мой сын никогда не был болен.
Моя лучшая подруга была с ним заодно, они смеялись. А потом я услышала голос своего сына.
«Я не хочу, чтобы вонючая мама возвращалась. Я хочу тётю Жанну. От неё пахнет печеньем».
Они унизили меня в его детском саду, назвав психически неуравновешенной уборщицей. Мой сын показал на меня пальцем и сказал всем, что не знает меня, а мужчина, которого я любила, оттащил меня в сторону, обвинив в том, что я — позор.
Моя любовь была не любовью, а данными для исследования. Моя жертва — не жертвой, а спектаклем. Они настроили моего собственного ребёнка против меня ради своей больной игры.
Они думали, что проверяют на прочность бедную, простую уборщицу. Они не знали, что он — Владислав Яров, наследник многомиллиардной империи. И они понятия не имели, что я — Алиса Орлова из семьи Орловых.
Я взяла телефон и позвонила брату.
«Я возвращаюсь домой». Мой связанный орк был убит
Фэнтези Люди в городе выпускали диких животных, которых никто не хотел, в деревню, и один мой друг сообщил мне, чтобы я приехал и забрал одного из них. Когда я прибыл, после забоя последней свиньи, остался только маленький поросенок, которого никто не хотел. Он был весь в ранах и смотрел на меня с испугом. «У тебя тоже нет никого, кто бы о тебе заботился? Я возьму тебя с собой», - сказал я с жалостью, поднимая маленького поросенка и направляясь к хлеву. Внезапно почувствовал влагу на руках и понял, что забыл, что его уже загрызли дикие животные в городе. Возможно вам понравится
Отвергнутая сыном, я выбрала Дона
Fine Moments Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе.
Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался — за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой.
Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости.
Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки?
Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно.
Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено — Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха.
«Я выбираю его», — мой голос разорвал мертвую тишину собора.
Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката. Нежеланная невеста становится королевой города
Wayward Wind Я была «запасной» дочерью в криминальной семье Вороновых, рожденная лишь для того, чтобы стать донором органов для моей золотой сестры, Изабеллы.
Четыре года назад под кодовым именем «Семёрка» я выхаживала Дмитрия Морозова, главу московской братвы, в конспиративной квартире. Это я была рядом с ним во тьме.
Но Изабелла украла мое имя, мою заслугу и мужчину, которого я любила.
Теперь Дмитрий смотрел на меня с холодным омерзением, веря ее лжи.
Когда на тротуар рухнула тяжелая вывеска, Дмитрий своим телом закрыл Изабеллу, оставив меня умирать под искореженным металлом.
Пока Изабелла сидела в VIP-палате и рыдала над царапиной, я лежала, сломленная, и слушала, как мои родители обсуждают, пригодны ли еще мои почки для пересадки.
Последней каплей стал их праздничный ужин в честь помолвки. Когда Дмитрий увидел на мне браслет из шунгита, который я носила в той квартире, он обвинил меня в краже.
Он приказал отцу наказать меня.
Я получила пятьдесят ударов плетью по спине, пока Дмитрий закрывал глаза Изабеллы, оберегая ее от уродливой правды.
В ту ночь любовь в моем сердце окончательно умерла.
Утром в день их свадьбы я передала Дмитрию подарочную коробку с флешкой — единственным доказательством того, что я и есть Семёрка.
Затем я подписала документы об отказе от семьи, выбросила телефон из окна машины и села на рейс в один конец до Дубая.
К тому времени, как Дмитрий прослушает эту запись и поймет, что женился на чудовище, я буду за тысячи километров отсюда. И никогда не вернусь. Договор с Дьяволом: Любовь в оковах
Seraphina Quick Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил.
Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран.
— Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций.
Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике.
Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским.
Взамен он относился ко мне как к предмету мебели.
Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус.
Я была просто заменой. Призраком в собственном доме.
И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец.
Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки.
Но я недооценила Дамира.
Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением.
Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил. Брошенная моим мужем наследница
Ilary Nikolaev Кардиомонитор моего младшего брата истошно вопил, издавая последнее предупреждение. Я позвонила своему мужу, Дамиру Волкову, безжалостному королю преступного мира, которому я спасла жизнь много лет назад. Он обещал прислать свою элитную медицинскую бригаду.
«У меня тут чрезвычайная ситуация», — рявкнул он и повесил трубку. Через час мой брат был мертв.
Что за «чрезвычайная ситуация» была у Дамира, я узнала из соцсетей его любовницы. Он отправил свою команду хирургов мирового класса принимать роды у ее кошки. Мой брат умер из-за кошачьего помета.
Когда Дамир наконец позвонил, он даже не извинился. На заднем плане я слышала ее голос, просивший его вернуться в постель. Он даже забыл, что мой брат умер, и предложил купить ему новую игрушку взамен той, что его любовница намеренно раздавила.
Это был тот самый мужчина, который обещал защищать меня, заставить моих школьных мучителей заплатить. А теперь он обнимал ту самую мучительницу, Серафиму. Затем последовал последний удар: звонок из ЗАГСа показал, что наш семилетний брак был фикцией. Свидетельство оказалось подделкой.
Я никогда не была его женой. Я была просто вещью, которая ему надоела. После того как он бросил меня умирать в автокатастрофе ради Серафимы, я сделала один звонок. Я написала наследнику конкурирующего клана, с которым не разговаривала много лет: «Мне нужно исчезнуть. Я требую свой долг». Его отвергнутая жемчужина: Сияющая в объятиях безжалостного Дона
Orion Cross Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности.
На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо.
Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины.
Карины Волковой. Дочери из вражеского клана.
Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал.
«Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы».
Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки.
Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца.
Он ошибался.
Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать.
Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве.
*Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.*
Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение.
*Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?*
Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность.
Я опустила взгляд и напечатала два слова.
*Да.* Из Грязи в Стразы
Caius Frostweaver Мой жених, Роман Ахметов, был неверен мне.
Его любовница, Ева Маршак, прислала мне скандальное видео,
на котором они страстно целовались, пока его друзья громко кричали: «Вы двое идеально подходите друг другу. Вам стоит пожениться».
Родители Романа держали Еву за руку, говоря: «Ты единственная, кто достойна стать частью семьи».
Я иронично усмехнулась и набрала номер моего отца, главы криминального синдиката: «Организуй мне встречу с командой. Я запланировала онлайн трансляцию».
«Хорошо. Но только при условии, что ты вернёшься в родной Серебрянск и станешь новой главой Орлов Групп». Слишком поздно молить: Мой холодный бывший муж
Bank Brook На девятую годовщину нашей свадьбы мой муж Дамир не стал поднимать тост за нас. Вместо этого, на глазах у всей криминальной семьи, он положил руку на беременный живот своей любовницы.
Для него я была всего лишь платой по долгам, призраком в платье за три миллиона рублей.
Но унижение не закончилось в банкетном зале. Когда позже тем же вечером у его любовницы, Кристины, началось кровотечение, он не вызвал скорую. Он притащил меня в семейную клинику.
Он знал, что у меня серьезное заболевание сердца. Знал, что переливание такого объема крови может спровоцировать смертельный сердечный приступ.
— Она носит моего сына, — сказал он, и в его глазах не было ничего человеческого.
— Ты дашь ей все, что потребуется.
Я умоляла его. Я пыталась выторговать себе свободу. Он солгал и согласился, лишь бы игла вошла в мою вену.
Пока моя темно-красная кровь текла по трубке, спасая женщину, разрушившую мою жизнь, у меня сдавило грудь. Мониторы начали истошно пищать. Мое сердце отказывало.
— Дамир Асланович! У нее остановка! — крикнул врач.
Дамир даже не обернулся.
Он вышел из палаты, чтобы взять Кристину за руку, оставив меня умирать на столе.
Я выжила, но Анна Воронцова умерла в той клинике.
Он думал, я вернусь в пентхаус и продолжу быть его покорной, молчаливой женой. Он думал, что владеет кровью в моих жилах.
Он жестоко ошибался.
Я вернулась в пентхаус в последний раз. Я чиркнула спичкой.
И позволила комнате сгореть.
К тому времени, как Дамир понял, что меня нет среди пепла, я уже летела в самолете в Лондон.
Свое обручальное кольцо я оставила в конверте вместе с медицинскими документами, доказывающими его жестокость.
Он хотел войны? Я дам ему войну. Замужем за соперником: Отчаяние моего бывшего мужа
Tellurium Shift Я стояла у кабинета мужа, идеальная жена криминального авторитета, и слышала, как он насмехался надо мной, называя «ледяной статуей», пока развлекался со своей любовницей, Алиной.
Но предательство оказалось куда глубже простой неверности.
Неделю спустя, во время прыжка на лошади, моё седло сломалось. Я осталась с раздробленной ногой. Лёжа на больничной койке, я подслушала разговор, который убил последние остатки моей любви.
Мой муж, Александр, знал, что Алина подстроила поломку. Он знал, что она могла меня убить.
И всё же он приказал своим людям забыть об этом. Он назвал мою почти-смерть «уроком» за то, что я задела эго его любовницы.
Он унизил меня на глазах у всех, заморозив мои счета, чтобы купить для неё фамильные драгоценности. Он стоял и смотрел, как она угрожала слить в прессу наши личные видео.
Он растоптал моё достоинство, чтобы выглядеть героем для женщины, которую считал беспомощной сиротой.
Он понятия не имел, что она — мошенница.
Он не знал, что я установила микрокамеры по всему особняку, пока он был занят, балуя её.
Он не знал, что у меня есть часы записей, на которых его «невинная» Алина спит с его охраной, его конкурентами и даже с прислугой, смеясь над тем, как легко им манипулировать.
На ежегодном благотворительном вечере, перед всей криминальной семьёй, Александр потребовал, чтобы я извинилась перед ней.
Я не умоляла. Я не плакала.
Я просто подключила флешку к главному проектору. И нажала «play». Израненная жена Капо: Безжалостное возвращение
Crimson Quill Я была принцессой Уральской бригады, а Лев и Матвей — моими верными защитниками. В десять лет мы смешали кровь, поклявшись, что ничто и никогда меня не коснется.
Но эта клятва обратилась в пепел в ту ночь, когда София Рыкова направила римскую свечу мне в грудь.
Фейерверк ударил в плечо, и мое шелковое платье вспыхнуло мгновенно. Катаясь по бетону, крича, пока пламя впивалось в мою кожу, я ждала, что мои мальчики спасут меня.
Они не спасли.
Вместо этого сквозь дым я видела, как они бросились к Софии. Они укутали ее своими пиджаками — теми, что предназначались для меня, — укутали девушку, которая только что подожгла меня, и стали утешать, потому что ее напугала «отдача».
Они позволили мне гореть, чтобы согреть ее.
Когда я очнулась в больнице с вечными шрамами, они принесли мне письмо с ее извинениями и защищали ее «несчастный случай». Они даже порезали ладони, чтобы заплатить ее долг, игнорируя тот факт, что в бинтах была я.
В тот момент Елена Воронцова умерла.
Я не кричала. Не умоляла. Я просто собрала вещи и сбежала туда, куда они не могли последовать: в объятия Дамира Морозова, безжалостного авторитета Москвы.
К тому времени, как они осознали свою ошибку и приползли обратно, умоляя под дождем, я уже носила кольцо другого мужчины.
— Хотите прощения? — спросила я, глядя на них сверху вниз.
— Горите за это.