Слишком поздно для сожалений: Мой уход навсегда

Он меня избаловал, а потом я разлюбила его

К четвёртому году, когда я была тайной девушкой и бесплатной домработницей богатого наследника Александра Иванова, он всё ещё не знакомил меня со своими друзьями.

Он снова попросил меня пропустить итоговый экзамен, чтобы забрать его вещи из химчистки. Я отказалась – так между нами началась холодная война.

Это длилось месяц. Потом он появился на благотворительном гала-вечере с наследницей под руку, с самодовольным видом, и написал мне сообщение:

«То, что я привёл Викторию на гала-вечер, – твоё наказание. Если ты сейчас извинишься за своеволие в прошлом месяце, возможно, я соглашусь дать тебе кое-какие привилегии».

Я не стала унижаться и уговаривать его, как делала всегда. Я перевела телефон в беззвучный режим и бросила его обратно в сумку.

Когда толпа начала улюлюкать и называть меня расчётливой охотницей за деньгами, он посмотрел мне прямо в глаза и, чтобы защитить своё хрупкое самолюбие, не раздумывая бросил меня на растерзание.

«Алиса с первого курса сама вешалась мне на шею. Я разрешал ей стирать мои вещи только потому, что мне было её жаль. Я никогда её не трогал».

Я готовила для него. Я пряталась в шкафах, чтобы нас не увидели. Я любила его всем, что у меня было, – и лишь потом поняла, что моё достоинство ничего для него не значило.

Я не плакала. Я не умоляла.

Я разорвала дневник в клочья, швырнула бумажное конфетти им в лицо и прямиком села на полуночный рейс в Светлоярский. На этот раз я наконец собиралась жить для себя.

Глава 1

От лица Алисы:

Целых четыре года Александр Иванов прятал меня по тёмным углам своей роскошной квартиры. Он говорил всем, что не любит выставлять личную жизнь на всеобщее обозрение, а я тем временем готовила ему еду и стирала горы белья между бесконечными сменами и изнурительной учёбой.

До сегодняшнего вечера он целый месяц не разговаривал со мной – только потому, что я отказалась пропустить итоговый экзамен и забрать его вещи из химчистки. А теперь он был здесь, с Викторией Васильевой под руку, и шествовал на университетский благотворительный гала-вечер так, будто всё это принадлежало ему.

Он даже не удостоил меня взглядом.

Вместо этого на глазах у всего выпускного курса он небрежно протянул аукционисту свою золотую карту и тут же купил Виктории бриллиантовый браслет.

Мой телефон завибрировал в клатче.

Это было сообщение от Александра: «То, что я привёл Викторию на гала-вечер, – твоё наказание. Если ты сейчас извинишься за своеволие в прошлом месяце, возможно, я соглашусь дать тебе кое-какие привилегии».

Я смотрела на экран. Впервые за четыре года в груди не поднималась удушливая паника.

Я не ответила.

Я перевела телефон в беззвучный режим, бросила его обратно в сумку и подняла глаза на сцену, где стоял Александр.

Александр был золотым мальчиком этого университета.

Его отец владел половиной коммерческой недвижимости в центре города, а фамилия семьи была высечена на мраморной арке бизнес-школы.

А я была всего лишь бедной студенткой, едва сводившей концы с концами на полной стипендии. Мой отец отбывал срок в федеральной тюрьме. Моя мать бесследно исчезла, когда мне было семь.

Меня растила бабушка в продуваемой насквозь квартире над пекарней; она работала на двух работах днём и ночью, пока на втором курсе её не забрал рак.

В ночь, когда она умерла, Александр обнимал меня.

Он принёс мне горячий суп, оплатил цветы на похороны и прошептал мне на ухо, что будет защищать меня всю оставшуюся жизнь, что укроет меня от любой бури.

Из-за той нежности, что была в ту единственную ночь, я позволила ему держать меня в роли своего постыдного маленького секрета и попирать меня целых четыре года.

«Эй, Алиса. Ты что, оглохла?»

Алексей, один из братьев по студенческому братству Александра, протиснулся мимо высокой барной стойки; его пиво плескалось опасно близко к моим туфлям.

«Александр хочет знать, не видел ли кто-нибудь его зажигалку».

Небольшой круг студентов вокруг него обернулся и посмотрел на меня; их лица светились удовольствием от чужого унижения.

Все они знали, что я живу в том же жилом комплексе, что и Александр, но для них я была всего лишь бесплатной прислугой на побегушках, которую он мог позвать и прогнать по своему желанию.

В нескольких шагах от нас Александр прислонился к мраморной барной стойке.

Виктория прижималась к нему, запрокинув подбородок в кокетливом смехе; её светлые волосы блестели в свете люстр.

Её отец заседал в совете директоров семейной компании Ивановых.

Её шёлковое изумрудное платье с открытой спиной, вероятно, стоило больше, чем вся моя плата за обучение за четыре года.

«Александр, – надула губы Виктория, дёргая его за лацкан пиджака, – ты обещал, что мы поедем на вечеринку в яхт-клубе. Что ты уставился в тот угол?»

Александр посмотрел на неё с мягкой улыбкой и коснулся кончика её носа указательным пальцем.

«Как скажешь, Виктория. Ты же знаешь, я никогда ни в чём тебе не откажу».

Вокруг бара разразился хор улюлюканья и насмешливых свистков.

«Видите? – усмехнулся Алексей, и его взгляд впился прямо в меня. – Александр наконец нашёл себе девушку из своего круга. Некоторые просто не понимают, что их бесплатный пробный период давно закончился».

Девушка из женского общества Виктории засмеялась в свой бокал с шампанским.

«Честно говоря, когда видишь, как кто-то вьётся рядом, словно бездомная собака, выпрашивая подачки, мне становится за неё стыдно. Неужели она правда думала, что получит из этого кольцо?»

Телефон на столе снова завибрировал.

Экран загорелся от нового сообщения от Александра: «Я видел, что ты меня проигнорировала».

«Не позорь меня здесь, Алиса. Ты же знаешь, какие болтливые деловые партнёры у моего отца. Подожди у служебного входа. Поговорим, когда я провожу Викторию».

Я оторвала взгляд от экрана и подняла голову.

Сквозь шумную толпу взгляд Александра врезался прямо в мой.

Его челюсть была сжата в знакомой жёсткой линии – так он выглядел всякий раз, когда хотел, чтобы я склонила голову и подчинилась.

Он думал, что я опущу глаза, как всегда, виноватая и маленькая.

Он думал, что я в слезах уйду к выходу и буду дрожать в заднем переулке на ледяном ветру, пока он по своей милости не решит, что я достаточно наказана.

Но я этого не сделала.

Я выдержала его взгляд, не дрогнув ни единой чертой лица, целых три секунды, потом взяла со стола бесплатный стакан с ледяной водой и медленно, подчёркнуто сделала глоток.

Виктория заметила этот безмолвный обмен взглядами. Она прильнула к груди Александра и прищурилась, оглядев меня с ног до головы.

«Разве это не та девушка из библиотеки? – голос Виктории поднялся ровно настолько, чтобы его услышал весь угол. – Та, что всегда носит те выцветшие кроссовки? Александр, почему она так на тебя смотрит? Она что, думает, будто мы близки?»

Александр прочистил горло.

По его лицу промелькнуло раздражение, но он не сказал ни слова в мою защиту.

Он никогда этого и не делал.

«Она просто девушка из моей группы по финансам, – небрежно сказал Александр, и его голос отчётливо перекрыл музыку. – Она всё воспринимает слишком серьёзно. Слишком высокого мнения о себе».

Вокруг прокатилась волна злорадного смеха.

«Слышала, Алиса? – съязвил Алексей. – Всего лишь учебная группа. Беги, пока взаимное оценивание не потянуло твою оценку вниз».

Четыре года назад я бы проглотила комок в горле, спряталась в женском туалете и плакала, пока отёк с глаз не спал достаточно, чтобы мне можно было показаться на люди.

Два года назад я бы отправляла ему длинные отчаянные сообщения, спрашивая, почему он всегда стыдится признать, что я существую.

Сегодня вечером во мне не осталось ничего, кроме ясного, мёртвого спокойствия.

Я залезла в сумку и нашла маленький латунный ключ от двери его квартиры.

Я планировала после гала-вечера незаметно вернуть ему ключ, но это нелепое представление слишком затянулось.

Я направилась прямо к бару.

Когда я подошла, разговоры вокруг Виктории стихли.

Виктория инстинктивно отступила назад, и её ухоженная рука крепче сжала руку Александра.

В глазах Александра мелькнуло предупреждение.

«Алиса. Не надо», – едва шевеля губами, предупредил он; слова вышли тихими, сквозь зубы.

Я остановилась в двух шагах от них.

Я не смотрела на Викторию.

Я смотрела только на красивое, пустое лицо Александра.

«Ты кое-что оставил на прошлой неделе», – спокойно сказала я и положила латунный ключ на полированный гранит между его стаканом и стаканом Виктории.

Александр уставился на ключ.

Самоуверенность сползла с его лица; зрачки расширились.

«Какого чёрта ты делаешь?» – потребовал он сквозь зубы, едва слышно.

«Возвращаю то, что принадлежит тебе», – сказала я.

Взгляд Виктории заметался между ключом и лицом Александра. Её улыбка мгновенно погасла.

«Александр? Почему у неё есть ключ от твоей квартиры?»

«Н-ничего. Это ничего», – запинаясь, произнёс Александр, и его пальцы судорожно потянулись к металлу, но я уже отвернулась.

Я прошла мимо бархатного ограждения, мимо выпускников, перешёптывавшихся за ладонями, толкнула тяжёлые двойные стеклянные двери и вышла в холодный ночной воздух.

Телефон в моём кармане завибрировал.

Один раз.

Дважды.

Потом экран загорелся сообщением: «Вернись сюда. Сейчас же. Если ты уйдёшь сегодня вечером, не жди, что я когда-нибудь пойду тебя искать».

Я остановилась под фонарём у выхода из зала и открыла электронную почту. Во входящих лежало письмо, всё ещё непрочитанное:

«Уважаемая госпожа Кузнецова, рады сообщить вам, что вы приняты на программу стипендии Стэнфордского университета на обучение в аспирантуре по экономике. Стипендия покрывает полную стоимость обучения и ежемесячное пособие на проживание. Пожалуйста, подтвердите дату прибытия до понедельника».

Я нажала кнопку ответа:

«Я согласна. В понедельник я буду в Солнечном крае».

Потом я заблокировала экран, отключила мобильный интернет и пошла дальше, не оглядываясь.