icon 0
icon Пополнить
rightIcon
icon История чтения
rightIcon
icon Выйти
rightIcon
icon Скачать приложение
rightIcon

Слишком поздно для сожалений: Мой уход навсегда

Глава 2 

Кол-во слов:1260    |    Дата выхода: Сегодня14:02

ица

о многоквартирного дома сквозь сырой, прони

ычно парковал свой Порше в заднем переулке, чтобы никто из его братьев по ст

говорила себе, что настоящая близость не нуждается в свидет

на который я когда-либо шл

оём факультете, потому что у него болела голова, и он на

ряталась в главной ванной, свернувшись калачиком на жёстк

д элитным жилым комплексом.

, поднял взгляд от стойки ре

Кузнецова. Господин И

пришла забрать кое-какие н

блюдала, как ползут

я остановилась перед

была годовщина смерти его бабушки – единственный день, к котором

о пискнул, и красная лампоч

сь и попроб

мпочка сно

ький значок навесного зам

а в безмолвн

ёлкнула

ександр. Он всё ещё был в брюках от смокинга, но его галстук-

лёгким оттенком дорогих

ке, его рука замерла на латунной задви

», – сказала я б

ногу, его взгляд скользнул ми

а помочь мне выбрать запонки для торжественного вечера. Она сказала, что с

легко, словно

его босые ноги, зат

рядке валялась пара зелёных атласных туфель

дкий голос. – Ты нашёл мой шёлковый халат? В

гся, его челюст

городил большую часть дверног

го голосе звучала осторожность. – Алексей пролил на неё свой напит

трела м

04 не было го

только небольшой туалет рядом с

смешок вырвалс

ех облегчения, смех от того, что

притворяешься, что тебе всё равно? Алиса, ты унизила себя сегодня на этом вечере. Швырнула ключ на б

трахования и свидетельством о рождении, –

скивая на моём лице знакомые признаки: слёз

его не

одвижным, как зам

олюбие заставили его гнев

овое мероприятие компании моего отца. Так устроен реальный мир! У тебя нет ни с

Алекс

кнул и отступ

когда тебе там разобьют голову

ытащил плотный конверт с моими личными документ

столешнице глянцев

естив руки на груди и прислонившись к мраморной столешнице. – Четыре миллиона рублей в год, приличный соцпа

ткрыла его, чтобы п

во о рожден

тоже б

чатала в библиотеке три дня назад и незаметно сунула за д

не удосужился о

, что моя жизнь должна строиться н

у по логистике ле

эта работа»,

др усме

оммерческой организации, не так ли? Алиса, очнись. У тебя нет запасного плана. Твое

ла на то, чтобы снять собственную студию, всякий раз, когда я упоминала о пода

чество в клетку, чтобы

встретившись с ним взглядом и не отводя его.

ежде чем он успел заговорит

ой кремовый шёлковый халат, её влажные све

вилась, когда увидела ме

ительным, сдавленным от тревоги.

не посмотр

ны ко мне, дыхание был

кие бумаги», – сказал Александр, и

до подбородка чёрное пальто из секонд

вслед Александр, спеша

и слегка повернула голову

рия настороженно наблюдала из коридора, – я всё тебе возмещу. Мы поедем в Североград, только мы вдвоём. Я даже выложу

Он думал, что четыре года унижений можно стереть выходными в Сев

ера, Александр

ю ореховую дверь. Электронный замок

Получите бонус в приложении

Открыть
Слишком поздно для сожалений: Мой уход навсегда
Слишком поздно для сожалений: Мой уход навсегда
“Четыре года я была тайной девушкой и бесплатной прислугой богатого наследника Александра Иванова. Только потому, что я отказалась пропустить итоговый экзамен ради его химчистки, он устроил мне бойкот, а затем демонстративно пришел на благотворительный вечер под руку с богатой наследницей. «То, что я привёл Викторию - твоё наказание. Извинись, и, возможно, я дам тебе кое-какие привилегии», - написал он мне. Когда его элитные друзья открыто насмехались надо мной, называя бездомной собакой, выпрашивающей подачки, он не сказал ни слова в мою защиту. А когда они украли мой личный дневник и зачитывали мои сокровенные чувства на потеху всему университету, Александр, чтобы спасти свою репутацию, публично бросил меня на растерзание. «Алиса с первого курса сама вешалась мне на шею. Я разрешал ей стирать мои вещи только из жалости. Я никогда к ней не прикасался». Ради него я пряталась по шкафам, проглатывала любые обиды и любила его всем сердцем, наивно веря, что он просто не любит публичность. Я отдала ему всю свою юность, но в тот момент окончательно поняла: мое достоинство не значило для него ровным счетом ничего. Я не стала плакать и умолять, как он того ждал. Я вырвала дневник из их рук, разорвала его в клочья и швырнула бумажное конфетти прямо в их самодовольные лица. В ту же ночь я заблокировала все его номера и села на полуночный рейс в другой конец страны. На этот раз я собиралась жить только для себя.”