icon 0
icon Пополнить
rightIcon
icon История чтения
rightIcon
icon Выйти
rightIcon
icon Скачать приложение
rightIcon

Слишком поздно для сожалений: Мой уход навсегда

Глава 4 

Кол-во слов:1298    |    Дата выхода: Сегодня14:02

ица

ть Александра. Его нанесла жестоко

о моего рейса в Золотоморск, моя университетская электро

лись мои соц

одписчиков, в основном одноку

сло подскочило до трёх

щения запол

цу университетс

а? Как же

е сталкерши. Она гото

рыла студенческий фору

ть минут назад анонимным аккаунтом с пятью тысяч

четырёхлетний фанфик о безответной лю

рафий в высоком разрешении. Все они

ела с первого курса, тот самый, что бабуш

диагноза, одиночества, когда я сидела одна в общежитии, и чистой,

купил мне однажды вечером, то, как он держал мою руку под своим пальто в

кроватной тумбочки Александра, потому что он сказал, чт

под постом б

что Александр Иванов

р сегодня мне улыбнулся. Я забыла, как сильно х

ило каждый раз, когда он заста

ов в комментариях, добавив ряд смеющихся эмодзи: «Н

о, словно ском

лась прямиком в студенческий центр, где вы

узыка, но как только первые студенты увидели меня

зала стоял Алексей в окруже

мой чёрный дневник, читая вслух

чий суп. Он сказал, что мне не нужно нести на себе весь мир в о

округ него разр

льярдного стола кто-то напис

Й БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ПРОЕКТ. ПОМЕ

, – ска

ким, но он чётко разн

ы в ленивой, издевательской ух

автор. Алиса, ты пришла п

него и потянула

руку над головой

нога подцепила мою лодыжку, в

приняв удар на оба колена и

ся оглушите

а», – хихикнула д

о собственно

ь с грохотом

л с раскрасневшимся лиц

ел меня

л слова

невник в ру

ь?!» – крикнул Александр, растал

невник из р

ы это

пластиковым стаканчиком в руке, споко

ке, Александр», – сказала В

Она пишет о тебе, как о каком-то трагическом принце. Я всего лишь скинула это в групп

оих руках, затем на Викторию, а пот

ия, и её тон внезапно понизил

. Если только... в этом дневнике нет чего-то

але устремились

дало, чью сто

ельных людей. Все они затаили дыхание, ожидая увидеть, действительно ли Але

стоял как

нда тянулас

сь той самой трусостью и низост

низ, его глаза были пустыми,

казал Александр, повысив голос

л ей стирать мои вещи и убираться у меня дома толь

нарочито скривил губы

. Перестань доним

лась волна обле

ь. Их золотой мальчик

ительница и шагнула вперёд, ч

р не отт

ься за него и пошёл с

й Александр бросил на бильяр

ильно, чтобы оставить синяк, но достаточно гром

ая за счёт чужой благотворительности. А теперь забирай св

посмотрела

чей боли в коленях,

ла на выцветшую чёрную обложку, ту самую обложку, которую когд

ок обеими руками и разо

рвала четыре года ночных надежд, рвала четыре года моей юности, которые был

нями и швырнула прямо в

одежде, по бильярдному сто

илась абсолю

льше не

и вышла из студ

беж

нила ни ед

тки. Я стояла в коридоре, прислонившись спиной к стене, и дышала, пока моя грудная клетка

вартиры, стянула чемодан с верхней полки

люч на кухонном столе. Я съезжаю

знецова, ваш договор аренды

алог себе»,

нибудь придёт расспрашивать обо

кировала социальные сети Виктории, заблокировала каждый

орта и села на ночной рейс в Золотоморск. Ког

Получите бонус в приложении

Открыть
Слишком поздно для сожалений: Мой уход навсегда
Слишком поздно для сожалений: Мой уход навсегда
“Четыре года я была тайной девушкой и бесплатной прислугой богатого наследника Александра Иванова. Только потому, что я отказалась пропустить итоговый экзамен ради его химчистки, он устроил мне бойкот, а затем демонстративно пришел на благотворительный вечер под руку с богатой наследницей. «То, что я привёл Викторию - твоё наказание. Извинись, и, возможно, я дам тебе кое-какие привилегии», - написал он мне. Когда его элитные друзья открыто насмехались надо мной, называя бездомной собакой, выпрашивающей подачки, он не сказал ни слова в мою защиту. А когда они украли мой личный дневник и зачитывали мои сокровенные чувства на потеху всему университету, Александр, чтобы спасти свою репутацию, публично бросил меня на растерзание. «Алиса с первого курса сама вешалась мне на шею. Я разрешал ей стирать мои вещи только из жалости. Я никогда к ней не прикасался». Ради него я пряталась по шкафам, проглатывала любые обиды и любила его всем сердцем, наивно веря, что он просто не любит публичность. Я отдала ему всю свою юность, но в тот момент окончательно поняла: мое достоинство не значило для него ровным счетом ничего. Я не стала плакать и умолять, как он того ждал. Я вырвала дневник из их рук, разорвала его в клочья и швырнула бумажное конфетти прямо в их самодовольные лица. В ту же ночь я заблокировала все его номера и села на полуночный рейс в другой конец страны. На этот раз я собиралась жить только для себя.”