ПОКА СМЕРТЬ НЕ ОБРУЧИТ НАС 2

ня разразилась точно такая же... меня лизали изнутри такие же огненные языки сумасшествия и ярости, смешанной с отчаянием. Никогда в жизни я не испытывал такого разрывающего чувст

мерть, и не боялся ее оскала. А сейчас она поселил

эти осколки осыпались к моим ногам. Жалкий идиот, ступивший в болото собственными ногами. Какими силами ада я проклят и обречен любить эту суку? Рядом со мной одна из красивейших женщин Королевства, и она готова стоя

го, как приволок ее в свой замок. Бескомпромиссным и жестоким, кровавым герцогом Ламбертом. Так меня называли. Кровавый Морган. Мою женщ

у что она была единственной, кого я любил. Единственной живой из всех, к кому я испытывал это чувство, и, пожалуй, к ней оно было самым жгучим и безжалостным. И все... все вокруг стали в этот момент

ее ядовитое ?люблю? не мне... а ему. Какому-то ублюдку из ее прошлого, какому-то блэрскому проходимцу или...или монаху. Кто он? Это он научил ее всему? Он трогал ее тело? Его она ублажала, стоя на к

у резать на куски. А потом подарю ей каждый из этих кусков. Пусть гниют прямо в ее спальне и покрываются червями! Мн

тся сегодня! Пусть вс

лись по земле, их снова собрали и слож

ыли, чувствуя, как хочется спуститься вниз и сжечь всех

ел просить вас распи

ложи на стол

я не пощажу его. Проклятый дядя, он знает, что я не могу отказаться, знает, что от меня все ждут этой подписи, ждут моего вердикта. Каждый из этих людей

чернилами, а я все так же смотрю на

над душой. Подпишу и

лазами, и перо хруст

*

ерь собою. Что это, если не чары? Может, все правы: Элизабет Блэр – ведьма. Или я нахожу оправдание своему предательству, своей страсти к дочери убийцы моей матери, брата и сестры, к дочери того, кт

кровью, растрепанная с засохшими слезами на щека

леных мое лицо отражается, искаженное болью. И я понимаю, что готов ради нее на все... пусть только скажет, пусть солжет мне, пусть пообещает то, чего я так долго не ве

аставляя всем телом

ас, кто такой Ми

адежде... чтобы уже через секунду ощутить, как разрыв

й му

губами, и раскаты гром

вой

кости, раздавить до того, как вынесет мне приговор

равила саму себя

бишь

и замерло в раскаленном воздух

ечай, Элизабе

все тело скрутило от боли и от желания сдохнуть за не

*

юб

писался на приговоре. Размашисто, жирно, т

Все закончится прямо сейчас. Внизу раздались

ятно на фоне ураганных сумерек. Тучи нависли над Адором. Сухая гроза, без капель дождя. Разверзшийся над головами Ад. И люди крестятся, глядя на небо. Они сгр

имая, что создал себе из грязи и лжи свою соб

. мясо горит и съеживается в языках пламени. Эта казнь для нас обоих. И я не знаю, что лучше – стоять

кожу. Смотрит мне в глаза, она делает это намеренно, словно вцепилась в меня этим ведьминским в

атках, и я сжимаю ее пальцы, а она улыбается мне, и прозрачна

ощущаю в этот момент раздирающие спазмы счастья. Они наст

том, что

. я ведь не така

Ты под меня, ты точь-в-то

я только т

к крылья обожженной бабочки бьются о стекло, пока я не рассыпаюсь на осколки в очередной раз. И все же это действительно конец... но не такой, каким я его видел еще несколько с

внутри упало на землю, и поднялся вихрь черного ма

вое залить кровью эту землю... кровью тех, кто

м на стражу Карла. Скольких мы сможем убить, скольким сможем снести головы, пр

зывая мне, что готов за меня умереть. Я перевел взгляд на сэра Чарльза и тот выпрямил спину, поло

с с Элизабет и для Адора. Одно мое слово... Если я его произнесу.... Палач поджег хворост, языки пламени лизнули подножие эша

нный воздух так, что заболе

! Тушите костер! Именем

которого округлились, и разор