Жестокость миллиардера: моя тайная дочь

месяцев

стоящим мучением. Ветер с

ромной. Живот до предела натягивал ткань её необъятног

рил ледяной холод. Обогреватель сломался дв

ладывала каждую копейку, заработанную в закусочно

, надев на себя

она проснул

густым. С

ы

арная сигнализация на потолке молчала –

ались крики: «П

ла свою «тревожную сумку» – рюкзак с под

Дотронулась до ручки. Т

ову

лотя по дереву. Но рёв огня с д

хлопок, а затем по ног

отошли

. – Только не сейчас.

к удар кувалды. Она согнулась

к

не открывалось. Она схватила тяжёлую лам

ын

ворвался холодный воздух, раздувая пла

ическая решётка была покрыта льдом. Она по

арный снизу, из переул

рела вниз.

цепилась в перила, крича сквозь

с лицом, скрытым маской, поднимался к ней. Он добралс

на плечо, как

й и боли. Жар обжигал ей спину, проникая

корой помощи прежде, чем

залась!» – кр

носилок. Боль была ослепляюще

жьс

м ничего общего со светской львицей Серафимой

ом –

онкий, преры

л фельдшер. – Мал

руки, покрытые са

крошечный свёрток.

едал фельдшер по рации. – Отравлени

очку в лоб. На губах

птала она. – Т

тьма пог

ой палате. Медсестра по

– прохрипел

медсестра. – Она борется. Но

а закры

ё выписали. Юлия д

у тонн. Отделение реанимации и интенсивн

недоношенных детей. В больнице ей дали несколько пробников, но они закончились

ла дебето

лон

ь рублей. Банка смес

меру видеонаблюдения

в карман своего

рдце колотилось быстре

Э

сь рука. Охранни

ивайте к

а колени. Прямо на

и на саже, всё ещё пачкавшей её волосы у лба. – Моя дочка больна. Она не

лазах отчаяние, которое было сильнее наркотической ломки или жадности

В магазине н

её на кассе, достал из своего

янул ей

сказал он. – И н

рдости отказаться. Она лишь прошептала: «