Извращённая тайная жизнь моего мужа

нии в пустынном ЗАГСе, где единственными свидетелями были уставшая сотрудница и водитель Юлиана с каменн

ом, а не окном, держащим мир на расстоянии. Мебель - сплошь острые углы и монохромные цвета: черная кожа, хром, серый мрамор. Никакого беспорядка,

й силуэт на фоне городских огней. «На публике мы - преданная, новоиспеченная супружеская пара. Во всех деловых вопросах вы будете усту

овые партнеры. Это мое крыло пентхауса», - он указал на коридор справа.

нным, глухим стуком в моей груди. Я кивнула, плотнее закутываясь в кашемировый плед. Я все еще

взгляд скользнул по мне с той же отстраненной, оценивающей манерой. «Завтра мы по

у столику, взял тонкий планшет и протяну

зывая одну зашифрованную папку. Н

ных махинаций, теневых сделок и скрытых счетов. Это был портрет семьи, которую я, как мн

ением двух слов: «Проект „Соловей"». У меня перехватило дыхание. Я нажала на нее. Большинс

. Медальона моей бабушки. Того, что был на Анне. Под фотографией была коротк

вей"». Тайна настолько важная, что она связывала глубочайший заговор моей семьи с личной вендеттой Юл

который дал мне Юлиан, завибрировал на мраморном столе, к

наблюдал за мной, его выражение было непроницаемым, его молчание - испытанием. Брачный

о сказал Юлиан. «

й вдох и коснулас

ную комнату, густой от наигранных слез и паники. «Мы так волновалис

было настолько ошеломляющим,

бе кажется, видела. Стресс, горе... это может играть злые шутки с разумом. Доктор Левин предупреждал нас, что такое может

альная манипуляция, голос, который успокаивал мои детские лихорадки и кошмары, почти сработал. Т

олебимыми. В них не было осуждения, только молчаливая, ясная сосредоточенность. Он виде

дой уверенностью. «Я не вернусь домой», -

Кира

а тяжелой. Я чувствовала себя опустошенной, словно она просунула руку чере

ьцев, закрыв файл. «Отдохните», - сказал он, его т

ры, как предписывал контракт. Вместо этого он ос

, его взгляд был напряжен

Сейчас? Уже

ка. «А ежегодный благотворительный гала-вечер „Наследие Москвы" еще в самом разгаре. Компания вашего отца

ась в лед. Он не мо

ющее темно-синее платье из тяжелого шелка, облегающее фигуру. Волосы были убраны наверх, а легкий макияж скрыл следы этой ночи. Я посмотрела в зеркало и увидела не

ге. Он посмотрел на меня, и впервые в его оценивающ

оворов и звуков струнного квартета. Когда мы вошли, в зале воцарилась тишина. Головы повернулись. Ш

овно мы были королевской четой, перед которой расступается море. Он коротко кивал знакомым, ег

оились моя мать и Марк. «...и именно эти семейные ценности, - говорил мой отец, его голос

не, и путь перед нами расчищался. Шепот утих,

кие аплодисменты. Марк увидел нас первым. Кровь отхлынула от его лица, улыбка застыла и тре

а моей спине. Он подошел к трибуне и вежливым, но твердым жестом взял ми

з динамики, гладкий, как бархат, и острый, как сталь. «Я про

ловам впитаться. Тестя.

ановиться на аудитории. Он снова улыбнулся той опасной улыбкой. «Но я считаю,

глядами сотен пар глаз, под вспышками камер, которые начали сверкать, как фейе