Его любовь, её тюрьма, их сын

а боль была ничем по сравнению с сокрушительным чувством унижения. Меня, как животное, волокли к

айте этого», - прохрипел

ства и жестокого удовлетворения. Некоторые держали в руках телефоны, маленькие чёр

ийцу". Она получ

сто в

место, звук этот прозвучал как приговор. Доберманы, взбудораженные суматохой, начали лаять, их глубокий

ня!» - кричала я, мой гол

й всё теми же пустыми глазами. Он был стату

гладкий предмет в кармане дешёвой униформы, в которую я была одета. Лазуритовая бусина, подарок моей бабушки.

торые я потратила, пытаясь заслужить любовь Константина. Я думала, что смогу растопить его ледяную внешность свои

л меня её, кусочек за кусочком, пока ничего не осталось. Физическая боль, постоянный страх, публичный позор - всё эт

на, Элеонора Орлова, её лицо исказилось в маске чистой ненависти. Я была у

дом. - Ты падаешь в обморок от недолгого пребыван

й над камином. «Константин хочет, чтобы ты била п

из горничных схватила меня за волосы и силой опустила

я, слова были механич

Элеонора. - Разве эт

отекла по моему виску. Я повторила слова, мой голос был пус

е. А потом Константин, нашедший меня рядом с её телом, его лицо исказилось не от горя, а от ужасной, холодной ярости. «Ты

ал своё

далёким гулом. Я считала каждый удар, литанию моих

снежный ковёр. У меня кружилась голова и тошнил

дверного проёма. «Я сделала, что ты просил, - прохрипел

о исчезло так же быстро, как и появилось. Он подошёл к небо

о брата?» - спросил он о

да боролась с уж

пей это. Выпей, и я поз

, потом на его непрони

бийца, как ты, никогда не смогла иметь детей.

нять у меня то единственное, что женщина считает священным, возможность

лодные, решительные глаза. Это был вы

не было

я я была го

он. Я поднесла его к губам