Горькая расплата жены

ейся по краям. На лбу выступил холодный пот, и болтовня

ставилась на свое отражение в богато украшенном зеркале. Ее лицо было бледным, глаза - затравленными. Это была н

к горлу. Боль в груди была физической тяжестью, давящим грузом, от которо

иной, комнаты, которой редко пользовались во время ве

овилось. Она зн

их видела. Борис прижал Арину к книжной полке, его рот пожирал

нство. «Борис», - выдохнула она, ее руки запу

обой хвастаться». Он немного отстранился, его глаза потемнели от вожделения, которого она не видела направленным на себя уже мно

ее самого глубокого страха. Ее не просто заменяли; ее обесценивали,

птал Борис, его губы скользили по ее челюсти. «И я куплю

лыкала Арина, откидыв

амскую комнату, ее сердце колотилось о ребра. Она смотрела, как они уходят, его рука собственни

ить ей боль, боялся страсти, которая могла привести к беременности, способной ее убить. Это была ложь. Он не боялся страсти. Он просто не чувствовал ее к ней. Он прибе

единственным, чем Ксения не могла быть: молодой, необремененной и, в его представлении, плодовитой.

три. Ей как-то удалось взять себя в руки, выйти обратно на сверк

мянцем на щеках. Маленькое темное пятнышко, засос, было видн

ении, направилась к ней. Она выгляде

ожал. «Шампанское... оно для меня слишком крепкое.

а, только что после тайного свидания с е

угой, яростный узел. Ее рука, т

чилась ка

ую пирамиду из бокалов шампанского, центральное украшение вечеринки. Башня угрожающе качнулась. На ужасную секунду показа

но. Острые осколки стекла посыпались на нее, впиваясь в руки и плечи. Один большой кусок ударил ее в лоб

ал, его лицо было маской ужаса. На мимолетный

обежал м

в остальном она была невредима. Он прижал ее к себе,

илась? Ребенок!» - кричал он, его

трел на нее сверху вниз, его глаза были холодными и раздраженными, как будто она была просто неудобством, беспорядком, которы

мотрела на обломки пирамиды из шампанского, идеальную метафору ее разбитой жизни. Боль от порезов бы

а вышла с вечеринки, оставляя кровавые следы на безупречном белом мрамо

травмпункта, того самого, гд

покое, ее глаза были полны профессиональной жа

ния глухим шепотом.

ину в ту же больницу, в отдельную палату дальше по коридору. Он суетился в

ствующую слезу. «Ни о чем не беспокойся», - пробормотал он, е

ворил ей. Медсестры на этаже шептались, комментируя,

рь она видела его таким, какой он есть на самом деле: человек, который не прос

лате Ксения поняла, что должна сделать это