Завоевать его любовь

В мой двадцать второй день рождения я держала в руках своё будущее: престижную стажировку в Кембридже, оплаченную всеми моими сбережениями до копейки.

Но мои братья решили, что это будущее принадлежит нашей сводной сестре, Еве. Они забрали всё, что у меня было, до последнего рубля, чтобы оплатить её «срочную» косметическую операцию.

Когда я взбунтовалась, они назвали меня эгоистичной и жестокой.

— Если в тебе нет ни капли сострадания, — процедил мой брат Даниил, — то убирайся вон.

Они предпочли крокодиловы слёзы лгуньи мечте своей родной сестры.

Несколько дней спустя, пока они были на роскошном отдыхе на Мальдивах, о котором всегда обещали мне, я увидела фотографии. Ева, сияющая и без единого шрама, улыбалась, стоя между двумя моими обожающими её братьями. Моё будущее обменяли на её новый нос и поездку на пляж.

Именно тогда раздался звонок. Сверхсекретный медицинский исследовательский проект, рассчитанный на пятнадцать лет. Никаких контактов с внешним миром. Для кого-то — пожизненный приговор. Для меня — спасательный круг.

Я собрала одну сумку, оставила на столе доказательства лжи Евы, чтобы мои братья их нашли, и ушла навсегда.

Глава 1

В ночь своего двадцать второго дня рождения Алиса Серова сидела в тишине своей комнаты. Письмо о зачислении в Кембридж светилось на экране её ноутбука.

Это было не просто письмо. Это была кульминация многих лет неустанного труда, пропущенных вечеринок и ночей, проведённых за учебниками.

Это была престижная исследовательская стажировка, путь к будущему, которое она строила для себя сама, кирпичик за мучительным кирпичиком.

Все её сбережения, кропотливо собранные со стипендий и подработок, предназначались для этой мечты.

Снизу доносился смех — яркий, звенящий звук, который принадлежал не ей.

Он принадлежал Еве Миллер.

Ева, осиротевшая дочь покойного партнёра её отца по бизнесу, жила с ними уже четыре года, с тех пор как автомобильная авария унесла жизни обоих её родителей.

Два её старших брата, Юлиан и Даниил, приняли Еву из чувства долга, из-за гнетущей вины за то, что партнёр их отца погиб вместе с ним.

Сначала Алиса приняла её радушно. Она понимала, что такое потеря.

Но медленно, коварно, Ева вплелась в ткань их семьи, одновременно распуская нити, связывавшие с ней Алису.

Алиса спустилась по лестнице, привлечённая внезапной, тяжёлой тишиной.

Юлиан, её старший брат, стоял у камина с мрачной серьёзностью на лице. Он был генеральным директором их семейной строительной империи, человеком, который оперировал конкретными фактами и цифрами, а не эмоциями.

Даниил, младший из двоих, прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его лицо выражало взрывоопасную смесь жалости и ярости. Он всегда был более эмоциональным, его сердце легко было тронуть.

В центре комнаты, на их белоснежном диване, сидела Ева, уткнувшись лицом в ладони. Её плечи содрогались от рыданий.

— Что случилось? — тихо спросила Алиса.

Взгляд Юлиана метнулся к ней, холодный и пренебрежительный.

— Еве нужна срочная операция.

Алиса, студентка-медик, почувствовала прилив профессионального беспокойства.

— Что произошло? Какая операция?

— Это… косметическая, — пробормотал Даниил, не в силах посмотреть ей в глаза. — Какие-то шрамы от старой травмы, о которой она нам никогда не рассказывала. Это причиняет ей глубокое психологическое расстройство.

Ева издала душераздирающий всхлип.

— Я просто хочу чувствовать себя нормальной. Я вижу это каждый раз, когда смотрю в зеркало. Это напоминает мне… обо всём, что я потеряла.

Алиса нахмурилась. Она никогда не видела на лице Евы никаких значительных шрамов.

— Ей нужен лучший, — заявил Юлиан тоном, не терпящим возражений. — Доктор Альтман с Рублёвки. Процедура сегодня вечером.

У Алисы кровь застыла в жилах. Доктор Альтман был знаменит, и его гонорары были астрономическими.

— Это, должно быть, стоит целое состояние, — сказала она, и узел ужаса сжался у неё в животе.

Юлиан наконец посмотрел прямо на неё. В его глазах не было тепла, только усталая решимость.

— Да. Поэтому мы возьмём деньги из твоего фонда на Кембридж.

Мир накренился.

— Что? — Слово прозвучало шёпотом, затерявшись в огромной комнате.

— Это единственные ликвидные активы, к которым у нас есть доступ в такой короткий срок, — объяснил Юлиан, будто обсуждая рутинную деловую сделку. — Это для семьи. Ева — наша семья.

— Но… это всё моё будущее, — пролепетала Алиса, переводя взгляд с непреклонного лица Юлиана на колеблющееся лицо Даниила. — Я годами работала ради этого. Вы же знаете.

Даниил оттолкнулся от стены. Его лицо пылало гневом, но гнев был направлен не на Юлиана. Он был направлен на неё.

— В тебе есть хоть капля сострадания, Алиса? — рявкнул он. — Посмотри на неё! Она страдает. Наш отец хотел бы, чтобы мы о ней позаботились. Вот так мы чтим его память.

— Чтить его память, разрушая мою жизнь? — Голос Алисы сорвался, несправедливость жгла ей горло.

— Не устраивай тут драму, — процедил Даниил. — Это всего лишь деньги. Ты умная, что-нибудь придумаешь. А Ева не может. У неё ничего нет. Никого.

Ева выбрала этот момент, чтобы поднять глаза, красные от слёз и полные мольбы.

— О, Алиса, прости. Я не хотела этого. Пожалуйста, Юлиан, не надо. Я не могу стать причиной твоей ненависти ко мне.

Её слова были мастерским ходом манипуляции, выставляя Алису жестокой, бесчувственной злодейкой.

Выражение лица Юлиана стало ещё жёстче. Он подошёл к своему столу, достал чековую книжку и начал писать. Скрип ручки по бумаге стал звуком умирающей мечты Алисы.

Он протянул чек Еве.

— Поезжай. Мы всё уладим.

Ева бросила на Алису последний, полный слёз взгляд, в котором мелькнула искра триумфа, прежде чем ассистент Юлиана увёл её прочь.