Prokopiy Gusev
7 Опубликованные Книги
Книги и Романы Prokopiy Gusev
Слишком поздно для сожалений: побег его спасительницы
Мафия Семь лет я была глазами слепого босса мафии Романа Быкова. Я вытащила его из тьмы.
Но как только к нему вернулось зрение, он решил жениться на своей первой любви, которая бросила его в самую трудную минуту.
Сидя со мной в бронированном «Майбахе», он перешел на итальянский. Он думал, что я — всего лишь глупая дочь прислуги, годная только менять ему повязки.
«Жена — это Арина. А Ирину я оставлю в пентхаусе, как удобного питомца».
Он не знал, что долгими ночами я тайком выучила его язык, просто чтобы понимать слова, которые он кричал в своих кошмарах.
В тот же день он высадил меня под ледяной дождь на обочине шоссе, потому что Арине срочно понадобилось его внимание. Он позволял ей публично унижать меня, смотрел, как я истекаю кровью из-за ее интриг, и заботливо уносил ее на руках.
Семь лет моей абсолютной преданности не значили для него ничего. Я отдала ему всю себя, а он самонадеянно решил, что я всегда буду покорно ждать его в золотой клетке.
Но он жестоко ошибся.
Я не стала плакать или умолять. Я хладнокровно подписала с его матерью контракт на пятьдесят миллионов долларов за полное исчезновение.
Пока он спал, я стерла все следы своего существования, взяла билет в один конец и растворилась навсегда. Он думал, что я стерплю молча
Романы На пятую годовщину нашей свадьбы я нашла секретную флешку мужа. Паролем была не дата нашей свадьбы и не мой день рождения. А день рождения его первой любви.
Внутри оказался цифровой алтарь другой женщине, тщательно собранный архив жизни, которую он прожил до меня. Я поискала свое имя. Ноль результатов. За пять лет брака я была лишь пустым местом.
А потом он вернул ее. Он нанял ее в нашу фирму и отдал ей проект моей мечты, тот, в который я два года вкладывала всю душу.
На корпоративном вечере он публично объявил ее новым руководителем. Когда она инсценировала несчастный случай, а он тут же бросился к ней, рыкнув на меня, я наконец прозрела.
Он не просто пренебрегал мной, он ожидал, что я буду молча сносить его публичную преданность другой женщине.
Он думал, что я сломаюсь. Он ошибся.
Я взяла свой нетронутый бокал шампанского, подошла прямо к нему на глазах у всех его коллег и вылила ему на голову. Он выбрал свою бывшую, я выбрала месть.
Романы В тот день, когда я должна была выйти замуж за Георгия Морозова, он публично объявил, что я — девушка его брата.
Он отменил нашу свадьбу в последнюю минуту. Его бывшая, София, после автокатастрофы потеряла память, и ее воспоминания откатились к тому времени, когда они были безумно влюблены друг в друга.
И вот он бросил меня, в свадебном платье, чтобы играть роль ее преданного парня.
Целый месяц я была вынуждена жить как «гостья» в особняке Морозовых, наблюдая, как он лелеет ее и восстанавливает их прошлое, и все это время он обещал, что женится на мне, как только она поправится.
А потом я подслушала правду. Лекарство от ее амнезии Георгий держал под замком в своем сейфе.
Он не был в ловушке. Он наслаждался, упиваясь вторым шансом с любовью всей своей жизни. Он был уверен, что я — его собственность, что я просто буду ждать, пока он наиграется. Он сказал своим людям, что может иметь нас обеих.
Он использовал имя своего брата, чтобы унизить меня. Прекрасно. Я использую имя его брата, чтобы уничтожить его.
Я вошла в кабинет истинного главы семьи, Дона Дмитрия Морозова. «Твой брат сказал, что я твоя спутница», — сказала я ему. «Так давай сделаем это по-настоящему. Женись на мне». Любовь была моей клеткой, а не спасением.
Современное Пять лет я была Аглаей Мельниковой, давно потерянной наследницей аграрной империи, вернувшейся к любящим родителям и идеальному мужу, Кириллу. Они были для меня всем — семьей, о которой я мечтала всю свою жизнь.
Но все это было ложью. Случайно свернув не туда, я наткнулась на тайный хутор, где мой муж играл с маленьким мальчиком и Полиной — приемной дочерью, которая, как мне сказали, погибла в автокатастрофе.
Мои родители были в курсе. Они финансировали их тайную жизнь и своего «настоящего» внука. Они не просто скрывали другую семью, они планировали, как от меня избавиться.
Голосовое сообщение на компьютере Кирилла раскрыло их план: напичкать меня транквилизаторами и объявить невменяемой, если я создам проблемы для компании.
Любовь, которую я считала своим спасением, оказалась клеткой. Наивная девочка, верившая в их чувства, умерла в тот день. Ее место заняла холодная, расчетливая ярость.
Через несколько дней, на семейном ужине, моя мать пододвинула ко мне бокал вина.
— Что-то ты бледная, дорогая, — сказала она. — Выпей, это поможет тебе расслабиться.
Я знала, что это первый шаг их плана. Вино было с подмешанным препаратом. Я улыбнулась, встретилась с ними взглядом и осушила бокал одним долгим глотком. Их игра окончена. Моя игра только начинается. Его украденная Луна — его величайшее сожаление
Оборотни Пять лет я была истинной парой Альфы Арсения, Луной стаи Кровавой Луны. Но все эти пять лет его сердце принадлежало другой женщине — Алине.
В наш общий день рождения последняя нить моей надежды оборвалась. Я смотрела, как она спускается по парадной лестнице в роскошном серебряном платье, том самом, которое он обещал мне в качестве сюрприза. На глазах у всей стаи она подошла к нему и поцеловала в щеку.
Он всегда твердил, что Алина — хрупкая, сломленная волчица, нуждающаяся в его защите. Годами я верила в его ложь. Я терпела его безразличие, пока он дарил ей мои мечты, тайно празднуя ее день рождения и оставляя мне лишь пустой титул Луны.
Когда я попыталась поговорить с ним, он отмахнулся от моей боли.
«Она просто не понимает», — жаловался он Алине, и его голос просачивался в мое сознание через нашу разорванную связь. «Думает, что титул истинной пары может приковать меня к ней. Я задыхаюсь».
Это он задыхался? Это я тонула в его безразличии. Он был не моей парой, а трусом, а я — всего лишь клеткой, в которую его заточила Богиня.
Поэтому я вышла из зала, а позже — и из его жизни. Я официально отвергла его. Когда связь между нами разлетелась на осколки, он наконец запаниковал, умоляя меня передумать. Но было слишком поздно. С меня хватит быть его клеткой. День, когда я умер и ожил
Современное Анна Романова задыхалась, грудь сдавили смертельные тиски.
Ее шестилетний сын, Лёва, смотрел на нее, его лицо побелело от ужаса.
Анафилактический шок.
Состояние стремительно ухудшалось.
Она прохрипела имя мужа, Марка, умоляя его позвонить в 112.
— Мамочке плохо, она не дышит! — кричал Лёва в трубку.
Но Марк, занятый «деловой встречей» со своей любовницей Кристиной, небрежно отмахнулся, назвав это «панической атакой».
Через несколько минут он перезвонил: скорая, которую он якобы вызвал для Анны, теперь ехала к Кристине, которая всего лишь «упала» и подвернула лодыжку.
Мир Анны рухнул.
Лёва, маленький герой, выбежал на улицу за помощью, но его сбила машина.
Глухой, тошнотворный удар.
Она смотрела, призрак в собственной трагедии, как парамедики накрывают его маленькое, сломанное тело.
Ее сын погиб, потому что Марк выбрал Кристину.
Опустошение.
Ужас.
Чувство вины.
Образ Лёвы преследовал ее, выжигая клеймо на душе.
Как отец, муж, мог быть таким чудовищно эгоистичным?
Горькое, всепоглощающее сожаление терзало ее душу.
Кристина. Всегда Кристина.
И тут глаза Анны распахнулись.
Она лежала на полу в гостиной.
Вбежал Лёва, живой и невредимый.
Это был ужасающий, невозможный второй шанс.
Этого кошмарного будущего не будет.
Она вернет себе свою жизнь, защитит сына и заставит их заплатить. Возможно вам понравится
Отвергнутая сыном, я выбрала Дона
Fine Moments Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе.
Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой.
Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости.
Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки?
Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно.
Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха.
«Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора.
Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката. Слишком поздно для сожалений: Умирающая жена мафиози
Ash Oracle Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша.
Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой.
Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад.
Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах.
Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни.
Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет.
Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии.
«Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж.
А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери.
Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца.
Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем.
А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью.
Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось.
Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации.
Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо. Слишком поздно для сожалений: Триумф брошенной невесты
Firmament Moss Семь лет я была тенью за троном Давида Горячева, гениальным архитектором его криминальной империи. Завтра я должна была выйти за него замуж.
Но накануне свадьбы одно ошибочное СМС разрушило всю мою жизнь. На фото была его рука с платиновым кольцом и текст: «Поженились сегодня утром. Теперь она в безопасности».
Инициалы на кольце означали Елизавету — его детскую любовь. Семь лет я была лишь пуленепробиваемым щитом для его настоящей женщины. Когда я швырнула ему правду в лицо, он брезгливо назвал это «истерикой». А его новоиспечённая жена добила меня, прислав фото их переплетённых в постели тел.
«Неудачница». Они искренне верили, что я рассыплюсь на куски, буду рыдать на полу и умолять его остаться. Я отдала этому мафиози свою молодость, своими руками написала код, отмывающий его миллиарды, а он решил, что я просто покорная кукла.
Я не проронила ни слезы. Я хладнокровно активировала вирус, навсегда уничтожив корневую базу данных его бизнеса, и переслала их интимное фото жениху Елизаветы — самому опасному и жестокому Дону в городе.
«Ваша невеста в номере 8808 отеля Гранд Хаятт».
«Я жду внизу. Пойдёмте испортим им праздник». Слишком поздно для сожалений: Побег жены Дона
Soren Ashcroft В нашу брачную ночь я дала клятву Льву Романову, самому грозному человеку в Нью-Йорке.
«Если ты когда-нибудь предашь меня, я исчезну из твоей жизни, будто меня никогда и не было».
Он рассмеялся, решив, что это лишь милое романтическое обещание, но три года спустя я узнала о его предательстве.
Это была не просто тайная интрижка, а методичное, публичное унижение.
Его любовница Амалия постоянно присылала мне фотографии в моих любимых местах и в колье с бриллиантами, которое Лев назвал в мою честь, а муж лишь поощрял ее дерзость.
Последний удар был нанесен в нашем поместье, прямо на глазах у его ближайшего круга.
Я увидела их вместе — Льва и торжествующую беременную Амалию, когда муж холодно посмотрел на меня и потребовал, чтобы я извинилась перед любовницей за то, что расстроила ее.
«Только пусть основное блюдо не узнает, что на самом деле я голоден именно по тебе».
Услышав, как он со смехом шепчет это ей на нашей годовщине, я поняла, что в собственном доме стала просто досадной помехой.
Любовь, за которую я отчаянно цеплялась годами, умерла в ту же секунду, сменившись ледяной, расчетливой пустотой.
Лев был слишком высокомерен и уверен в своей абсолютной власти, чтобы понять: моя клятва была не наивным бредом, а пророчеством.
Поэтому утром, пока он спал после праздника, я привела свой план в действие.
Я обналичила все активы, приказала сровнять бульдозером сад, который он для меня посадил, и оставила на столе документы о разводе.
Затем, взяв новое имя и паспорт, я вышла через служебный выход и навсегда растворилась в городе. Слишком поздно: Запасная дочь сбегает от него
Louie Joanes Я умерла во вторник.
Это была не быстрая смерть. Она была медленной, холодной и тщательно спланированной человеком, который называл себя моим отцом.
Мне было двадцать лет.
Ему нужна была моя почка, чтобы спасти сестру. Запчасть для золотой девочки. Я помню ослепляющий свет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от скальпеля хирурга, впивающегося в мою плоть, пока мои крики тонули в тишине. Я помню, как смотрела через смотровое стекло и видела его — моего отца, Георгия Волкова, пахана московской братвы, — он наблюдал за моей смертью с тем же отстраненным выражением лица, с каким подписывал смертные приговоры.
Он выбрал ее. Он всегда выбирал ее.
А потом я проснулась.
Не в раю. Не в аду. А в своей собственной кровати, за год до назначенной мне казни. Мое тело было целым, без шрамов. Время перезагрузилось, сбой в жестокой матрице моего существования, давший мне второй шанс, о котором я никогда не просила.
На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калининграда — изгнание, замаскированное под выходное пособие, — я не плакала. Не умоляла. Мое сердце, когда-то кровоточащая рана, теперь превратилось в глыбу льда.
Он не знал, что говорит с призраком.
Он не знал, что я уже пережила его главное предательство.
Он также не знал, что полгода назад, во время жестоких войн за территорию в городе, именно я спасла его самый ценный актив. В тайном убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только мой голос, запах ванили и уверенное прикосновение моих рук. Он называл меня Семерка. За семь швов, которые я наложила ему на плечо.
Этим человеком был Дамир Касимов. Безжалостный Бригадир. Человек, за которого теперь должна была выйти замуж моя сестра, Изабелла.
Она украла мою историю. Она присвоила мои действия, мой голос, мой запах. И Дамир, человек, который чуял ложь за версту, поверил в этот прекрасный обман, потому что хотел, чтобы он был правдой. Он хотел, чтобы его спасительницей была золотая девочка, а не невидимая сестра, которая годилась только на запчасти.
Поэтому я взяла билет. В прошлой жизни я боролась с ними, и они заставили меня замолчать на операционном столе. На этот раз я позволю им наслаждаться их идеальной, позолоченной ложью.
Я уеду в Калининград. Я исчезну. Я позволю Серафиме Волковой умереть в том самолете.
Но я не буду жертвой.
На этот раз я не буду агнцем, ведомым на заклание.
На этот раз, из тени своего изгнания, я буду той, кто держит спичку. И я буду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла. Потому что призраку нечего терять, а королеве пепла предстоит обрести империю. Восемнадцатый развод: Позднее раскаяние безжалостного босса
Gabie Parpia Мой муж, самый безжалостный босс мафии, заставил меня подписать бумаги о разводе в восемнадцатый раз.
И все это ради его хрупкой подопечной Светланы, которая снова угрожала спрыгнуть с карниза.
Когда эта женщина в припадке ревности столкнула меня с мраморной лестницы, сломав мне позвоночник, я думала, Даниил наконец-то очнется.
Но очнувшись в больнице парализованной, я узнала, что он стер все записи с камер наблюдения.
«Мы не можем допустить скандала. Ты просто упала, Ева», — сказал он, держа ее за руку, а не мою.
Он хладнокровно стер правду и мою боль, чтобы защитить ту, что сделала меня калекой.
А когда наемники Светланы похитили меня, и я, истекая кровью в кузове фургона, умоляла его о помощи по телефону, он раздраженно сбросил вызов.
«Хватит устраивать драму, у Светланы истерика», — это были его последние слова.
Я не могла понять, почему моя преданность и сломанная жизнь весили для него меньше, чем ее фальшивые слезы.
Глядя на гаснущий экран телефона, я осознала, что покорная жена умерла прямо здесь, на грязном металлическом полу.
Я распахнула дверь фургона на скорости сто километров в час и шагнула в темноту.
В этот раз я исчезну навсегда, и когда он наконец узнает правду, ему останется лишь захлебнуться в собственном раскаянии. Израненная жена Капо: Безжалостное возвращение
Crimson Quill Я была принцессой Уральской бригады, а Лев и Матвей — моими верными защитниками. В десять лет мы смешали кровь, поклявшись, что ничто и никогда меня не коснется.
Но эта клятва обратилась в пепел в ту ночь, когда София Рыкова направила римскую свечу мне в грудь.
Фейерверк ударил в плечо, и мое шелковое платье вспыхнуло мгновенно. Катаясь по бетону, крича, пока пламя впивалось в мою кожу, я ждала, что мои мальчики спасут меня.
Они не спасли.
Вместо этого сквозь дым я видела, как они бросились к Софии. Они укутали ее своими пиджаками — теми, что предназначались для меня, — укутали девушку, которая только что подожгла меня, и стали утешать, потому что ее напугала «отдача».
Они позволили мне гореть, чтобы согреть ее.
Когда я очнулась в больнице с вечными шрамами, они принесли мне письмо с ее извинениями и защищали ее «несчастный случай». Они даже порезали ладони, чтобы заплатить ее долг, игнорируя тот факт, что в бинтах была я.
В тот момент Елена Воронцова умерла.
Я не кричала. Не умоляла. Я просто собрала вещи и сбежала туда, куда они не могли последовать: в объятия Дамира Морозова, безжалостного авторитета Москвы.
К тому времени, как они осознали свою ошибку и приползли обратно, умоляя под дождем, я уже носила кольцо другого мужчины.
— Хотите прощения? — спросила я, глядя на них сверху вниз.
— Горите за это. Брошенная моим мужем наследница
Ilary Nikolaev Кардиомонитор моего младшего брата истошно вопил, издавая последнее предупреждение. Я позвонила своему мужу, Дамиру Волкову, безжалостному королю преступного мира, которому я спасла жизнь много лет назад. Он обещал прислать свою элитную медицинскую бригаду.
«У меня тут чрезвычайная ситуация», — рявкнул он и повесил трубку. Через час мой брат был мертв.
Что за «чрезвычайная ситуация» была у Дамира, я узнала из соцсетей его любовницы. Он отправил свою команду хирургов мирового класса принимать роды у ее кошки. Мой брат умер из-за кошачьего помета.
Когда Дамир наконец позвонил, он даже не извинился. На заднем плане я слышала ее голос, просивший его вернуться в постель. Он даже забыл, что мой брат умер, и предложил купить ему новую игрушку взамен той, что его любовница намеренно раздавила.
Это был тот самый мужчина, который обещал защищать меня, заставить моих школьных мучителей заплатить. А теперь он обнимал ту самую мучительницу, Серафиму. Затем последовал последний удар: звонок из ЗАГСа показал, что наш семилетний брак был фикцией. Свидетельство оказалось подделкой.
Я никогда не была его женой. Я была просто вещью, которая ему надоела. После того как он бросил меня умирать в автокатастрофе ради Серафимы, я сделала один звонок. Я написала наследнику конкурирующего клана, с которым не разговаривала много лет: «Мне нужно исчезнуть. Я требую свой долг». Слишком поздно для сожалений: Возвращение наследницы мафии
Kaelen Moss Семь лет я скрывала, что являюсь наследницей могущественного криминального синдиката Волковых.
Я мыла полы и вела теневую бухгалтерию, чтобы проверить, любит ли меня Дмитрий ради меня самой, а не ради власти моего отца.
Но в день нашей годовщины я увидела огромный цифровой билборд на Тверской.
Под заголовком «Король и его новая королева» мой жених страстно целовал официантку по имени Лана.
Когда я пришла в холл нашей компании за объяснениями, эта девушка прилюдно ударила меня по лицу.
Она насмехалась надо мной перед всем персоналом и с улыбкой раздавила шпилькой серебряный медальон моей покойной матери.
Дмитрий не только не заступился, но и с отвращением заявил, что я просто скучная серая мышь, полезная лишь как степлер.
— Королю нужна королева, — усмехнулся он. — А ты можешь остаться моей любовницей, если хочешь сохранить работу.
Я потратила семь мучительных лет, каждый день защищая его от федеральной тюрьмы и вытаскивая его бизнес со дна.
А для него я оказалась просто расходным материалом, канцелярской принадлежностью, которую можно растоптать вместе с единственной памятью о моей погибшей маме.
Вся моя преданность и любовь мгновенно превратились в холодный пепел.
Я вытерла кровь с разбитой губы и достала тяжелый спутниковый телефон.
Дмитрий презрительно рассмеялся, спросив, не мамочке ли я собралась жаловаться.
Я смотрела ему прямо в глаза, пока шло соединение.
— Договор расторгнут, папа, — спокойно произнесла я. — Сожги их всех. Замуж за безжалостного брата-мафиози бывшего жениха
Kaelen Moss Мой жених бросил меня одну на сцене во время нашего репетиционного ужина.
Он сбежал к женщине, чья единственная болезнь — отчаянная жажда внимания.
Он растоптал меня на глазах у глав Пяти Кланов, разорвав наш союз, чтобы подхватить с пола свою «умирающую» любовницу.
Я не заплакала.
Я не убежала.
Я подошла прямо к главному столу, к самому страшному человеку в городе — его старшему брату, Пахану.
— Семья Волковых должна мне мужа, — спокойно заявила я.
Через час я была замужем за Паханом всех Паханов.
Но мой бывший жених не смирился со своим падением.
Он похитил меня и приковал к стулу в звуконепроницаемом подвале.
Три дня он цедил из меня кровь пакет за пакетом, чтобы «спасти» свою любовницу, Жанну, которая наблюдала, как я угасаю, небрежно поедая яблоко.
— Возьми ещё пакет, — приказала она, упиваясь моей агонией. — В ней ещё слишком много жизни.
Когда холод подступил к груди, а зрение поплыло, я поняла, что умру из-за лжи, обескровленная психопатом.
А потом стальная дверь взорвалась.
Из дыма и пыли вышел мой муж.
Не с выкупом, а с зазубренным ножом и обещанием сжечь их заживо. 
/0/24180/coverorgin.jpg?v=99a6451a96faa498a9778d309f911d9f&imageMogr2/format/webp)
/0/20856/coverorgin.jpg?v=112a07bebb3fe1c33b247bba692e8289&imageMogr2/format/webp)
/0/20437/coverorgin.jpg?v=7e2dffbb8383bdf311d41f55d185396b&imageMogr2/format/webp)
/0/20406/coverorgin.jpg?v=234175eaeb558374645077db92274fb1&imageMogr2/format/webp)
/0/20398/coverorgin.jpg?v=a71a1b4d3ae4ec83bfa3d8097e9d0114&imageMogr2/format/webp)
/0/20248/coverorgin.jpg?v=04ba0fbf2034d23c0e95e0f334f3a245&imageMogr2/format/webp)
/0/1453/coverorgin.jpg?v=ee08873b614fbca48aa7d15ad77d340e&imageMogr2/format/webp)
/0/23022/coverorgin.jpg?v=bec8fe6de67a40beb70592a785bb2eed&imageMogr2/format/webp)
/0/24101/coverorgin.jpg?v=98bcdd3dc4ecf00adfb24866c7fb0bea&imageMogr2/format/webp)
/0/24108/coverorgin.jpg?v=b1f1ffe376ef045cbc055d7cc228812f&imageMogr2/format/webp)
/0/24165/coverorgin.jpg?v=532288a61ce4b30ae663ec2f8cf6c4f5&imageMogr2/format/webp)
/0/22331/coverorgin.jpg?v=0b38f318d5cd1cd1e5c6fbfd1efb8d53&imageMogr2/format/webp)
/0/24173/coverorgin.jpg?v=4d55dcd033006cb18eb5f0875e8c59ca&imageMogr2/format/webp)
/0/23051/coverorgin.jpg?v=abaeff6a30bdf56f10e56ebdae376a65&imageMogr2/format/webp)
/0/23083/coverorgin.jpg?v=ce93e83637886e455190a59ccddf088d&imageMogr2/format/webp)
/0/24112/coverorgin.jpg?v=b5143b2c9729b51500f0e538ad20901f&imageMogr2/format/webp)
/0/22640/coverorgin.jpg?v=fd3fe53035718c4b87b2d7c7a9213acc&imageMogr2/format/webp)