Унесённый его вероломной любовью

Его нежеланная жена хочет развода

В пятом году брака Райлан завел роман с довольно известной интернет-знаменитостью. Его друзья спросили его: «Если Стелла узнает и захочет развода и половину твоих активов, что ты будешь делать?» Он презрительно засмеялся, затягиваясь сигаретой: «Стелла - она просто та, которая боготворит меня и ни за что не уйдет». Позже, когда я вручила ему соглашение о разводе, он заплакал и пытался удержать меня. Но холодное вино можно подогреть, но как растопить остывшее сердце?

Израненная жена Капо: Безжалостное возвращение

Я была принцессой Уральской бригады, а Лев и Матвей — моими верными защитниками. В десять лет мы смешали кровь, поклявшись, что ничто и никогда меня не коснется. Но эта клятва обратилась в пепел в ту ночь, когда София Рыкова направила римскую свечу мне в грудь. Фейерверк ударил в плечо, и мое шелковое платье вспыхнуло мгновенно. Катаясь по бетону, крича, пока пламя впивалось в мою кожу, я ждала, что мои мальчики спасут меня. Они не спасли. Вместо этого сквозь дым я видела, как они бросились к Софии. Они укутали ее своими пиджаками — теми, что предназначались для меня, — укутали девушку, которая только что подожгла меня, и стали утешать, потому что ее напугала «отдача». Они позволили мне гореть, чтобы согреть ее. Когда я очнулась в больнице с вечными шрамами, они принесли мне письмо с ее извинениями и защищали ее «несчастный случай». Они даже порезали ладони, чтобы заплатить ее долг, игнорируя тот факт, что в бинтах была я. В тот момент Елена Воронцова умерла. Я не кричала. Не умоляла. Я просто собрала вещи и сбежала туда, куда они не могли последовать: в объятия Дамира Морозова, безжалостного авторитета Москвы. К тому времени, как они осознали свою ошибку и приползли обратно, умоляя под дождем, я уже носила кольцо другого мужчины. — Хотите прощения? — спросила я, глядя на них сверху вниз. — Горите за это.

Семь лет заблуждений. Теперь я королева.

Все знали, как сильно Кристина любила Константина. Даже зная, что в его сердце только его первая любовь. Даже когда он проводил большую часть года за границей, с ней. Даже когда та забеременела от него. Кристина всё равно предложила ему пожениться. Однако в день регистрации брака он не пришёл – его «настоящая любовь» улетела обратно. Семь лет любви. В тот день Кристина наконец-то отпустила. Она заблокировала его и навсегда уехала из города. Константин не придал этому значения. Он был уверен: рано или поздно она вернётся. Пока однажды у ЗАГСа не увидел, как Кристина выходит с другим мужчиной – с заявлением о браке в руках. Он погнался за ней, когда отчаяние охватило его: «Прости. Пожалуйста, дай мне ещё один шанс!» Она холодно отрезала: «Убирайся. Я уже замужем».

Брошенная невеста выходит замуж за безжалостного капо

За три дня до моей свадьбы с правой рукой главы клана Фроловых я разблокировала его левый телефон. Экран ядовито вспыхнул в темноте рядом с моим спящим женихом. Сообщение от контакта, записанного как «Заноза», гласило: «Она просто статуя, Даня. Возвращайся в постель». К сообщению прилагалось фото женщины, лежащей на простынях в его личном кабинете. На ней была его рубашка. Моё сердце не разбилось. Оно просто остановилось. Восемь лет я верила, что Данила — герой, вытащивший меня из горящего Большого театра. Я играла для него роль идеальной, преданной принцессы из криминального мира. Но герои не дарят своим любовницам редкие розовые бриллианты, а невестам — дешёвые копии из фианита. Он не просто изменил. Он меня унизил. Он публично защищал свою любовницу перед собственными бойцами. Он даже бросил меня на обочине дороги в мой день рождения, потому что она сымитировала угрозу выкидыша. Он думал, я слабая. Думал, я приму поддельное кольцо и неуважение, потому что я всего лишь политическая пешка. Он ошибался. Я не плакала. Слёзы для тех, у кого есть выбор. У меня была стратегия. Я вошла в ванную и набрала номер, который не решалась набрать десять лет. — Говори, — прорычал на том конце голос, похожий на скрежет гравия. Лев Морозов. Глава враждебного клана. Человек, которого мой отец называл Дьяволом. — Свадьбы не будет, — прошептала я, глядя на своё отражение. — Я хочу союза с тобой, Лёва. И я хочу, чтобы клан Фроловых сгорел дотла.

Слишком поздно, мистер Джонстон: она ушла

Я умирала от лейкемии в туалете кофейни, пока мой муж, миллиардер Бархан, сбрасывал мои звонки на важном совещании. Когда меня привезли в реанимацию с кровотечением, врач сказал, что нужно немедленно прервать беременность, иначе я истеку кровью, но Бархан лишь холодно ответил в трубку: «У тебя нет дна. Лжешь о ребенке, чтобы выжать из меня наличные?» Он не пришел. Мой ребенок погиб, а я очнулась в пустой палате, чувствуя, как жизнь уходит из меня вместе с последними силами. Вместо поддержки муж ворвался в больницу с чековой книжкой, швырнул мне в лицо деньги и обвинил в измене с медбратом моего дедушки. «Вот тебе на медицинские расходы, — выплюнул он с презрением. — Или заплати своему любовнику, мне плевать». Его любовница Слюда тем временем подстроила нападение на мою студию, подбросила туда наркотики и подкупила врачей, чтобы те стерли записи о моем раке и вписали в карту диагноз «наркозависимость». Бархан поверил каждой их лжи, аннулировал мою страховку и приказал перевести меня в общую палату для нищих, оставив умирать без лечения. Я смотрела на свои исколотые капельницами руки и не понимала, как человек, которому я отдала всё, превратился в моего палача. Почему он верит случайным снимкам папарацци больше, чем моим слезам, и за что он так ненавидит женщину, которая носила его ребенка? Выдернув иглу из вены и оставив кровавый след на кафеле, я ушла из больницы навстречу ночному городу. Теперь мне нечего терять, и пока лейкемия не забрала меня окончательно, я уничтожу империю Бархана, используя его же жестокость против него самого.

Шрамы, которые она скрывала от мира

Три года я гнила в «оздоровительном» лагере строгого режима за наркотики, которые мне в сумку подбросила родная сестра. Семья стерла меня из жизни, заменив мои фото в доме на портреты «идеальной» Миланы. Когда брат Глеб наконец приехал за мной, он вышвырнул меня из своего «Линкольна» под ледяной ливень за километры до дома, просто потому что от моей лагерной одежды «пахло складом». За семейным ужином, среди хрусталя и серебра, меня ждали не объятия, а презрение. - Чему ты там научилась? - с ухмылкой спросил брат, попивая вино. - Уклоняться от работы? Я молча встала и резко закатала рукав свитера. Вся рука была покрыта жуткими шрамами: круглые ожоги от сигарет охранников и синяки от игл, которыми меня насильно накачивали седативными препаратами. Мать в ужасе уронила бокал с вином на белую скатерть. Но Глеб ударил кулаком по столу: - Она врет! Она сама себя изуродовала, чтобы мы ее пожалели! Это манипуляция психопатки! Они смотрели на меня как на сломленную наркоманку, готовую ползать в ногах ради денег. Они верили лжи Миланы, которая сидела рядом с ангельским лицом. Они не знали одного. В корешке моего дешевого блокнота, который я прижимала к груди, был зашит не дневник раскаяния, а спутниковый передатчик и компромат. Ночью, сидя на полу в сыром гостевом домике, я активировала устройство и отправила сообщение своему хакеру: «Я внутри. Они расслаблены. Начинаем». Я вернулась не за прощением. Я вернулась, чтобы уничтожить их всех.

Месть брошенной жены в объятиях злейшего врага

Мой муж Клейтон никогда не скрывал своего отвращения ко мне, называя «бесцветной молью» и годами не притрагиваясь. Чтобы отомстить за ледяное презрение и фиктивный брак, я решилась на отчаянный шаг - забронировала «профессионала» для одной ночи в элитном клубе. Но из-за ошибки менеджера и действия подсыпанного мне препарата я вошла не в тот номер и упала в объятия мужчины, чей запах сандала и опасности должен был меня насторожить. Я провела с ним ночь, полную яростной страсти, а утром оставила пятьсот долларов на тумбочке, приняв его за жиголо, и сбежала. Только позже, увидев новости, я похолодела от ужаса: в номере 808 меня ждал не эскорт, а Итан Барнс - «Мясник» с Уолл-стрит и сводный брат моего мужа, который годами не выносил ничьих прикосновений. Дома Клейтон встретил меня насмешками, даже не потрудившись стереть след помады своей любовницы Даниэль с воротника. Вскоре я обнаружила, что на моем пальце нет обручального кольца, в котором был спрятан микрофильм с доказательствами всех финансовых махинаций мужа - мой единственный билет на свободу. На светском приеме любовница Клейтона прилюдно унизила меня, заявив о своей беременности, а когда муж замахнулся, чтобы ударить меня перед толпой гостей, его руку железной хваткой перехватил Итан. Я чувствовала себя раздавленной: мое кольцо с компроматом оказалось у Итана, а репутация была растоптана в соцсетях из-за интриг Даниэль. Итан вернул мне кольцо, но оно было пустым - он вытащил микрофильм и заманил меня в свой офис, чтобы выставить счет за ту ночь в клубе. «Ты - единственное существо на планете, от которого меня не воротит, - прошептал Итан, прижимая мою руку к своей щеке. - Ты будешь приходить сюда каждый день и позволять мне касаться тебя. Это моя цена за молчание». Я посмотрела в его темные глаза и поняла, что это мой единственный шанс не просто выжить, а уничтожить тех, кто меня предал. «Договорились, Итан, - ответила я, чувствуя, как во мне просыпается жажда мести. - Но я хочу видеть Клейтона и его певичку в пыли. Я хочу, чтобы они потеряли всё». В этот день я перестала быть жертвой и стала сообщницей дьявола, готовой сжечь наш общий мир до основания.

Одна ночь с моим боссом-миллиардером

После благотворительного вечера я проснулась в пентхаусе нашего безжалостного генерального директора Эрнеста Рокоссовского. Я думала, это конец моей карьеры младшей ассистентки, но вместо увольнения он хладнокровно положил передо мной многомиллиардный брачный контракт. Именно в этот день, отчаянно пытаясь скрыть свою ошибку, я узнала правду о людях, которых любила больше всего. Мой парень Ипполит, с которым мы были вместе три года, клялся, что спал дома из-за жуткой усталости. Но локатор в телефоне показывал, что он провел ночь в квартире моей лучшей подруги Лики. Пока я в панике покупала таблетки экстренной контрацепции и сгорала от стыда, они делали из меня идиотку. Лика присылала мне сообщения о том, как она умирает от боли в животе, а от Ипполита за ужином невыносимо несло ее пудровыми духами. Три года я оставалась в тени. Я редактировала его портфолио, терпела его эго, слушала ложь о том, что нам пока рано появляться вместе на публике. Как я могла быть такой слепой? Почему я так долго позволяла им вытирать о себя ноги? И почему единственным человеком, который позаботился о том, чтобы я поела и безопасно добралась домой, оказался пугающий босс, купивший меня ради пиар-сделки? Я посмотрела на завядший букет, который Ипполит прислал мне для отвода глаз, и внутри меня что-то окончательно сломалось. Я отшвырнула эти цветы ногой и надела роскошное шелковое платье, присланное Эрнестом. Я подписала контракт. Не ради его денег, а потому, что статус жены миллиардера даст мне власть раздавить предателей и добраться до неприкасаемого сенатора, сломавшего жизнь моей матери. Я больше не буду играть роль невидимки.