Слишком поздно для сожалений: Возвращение королевы мафии

Мой муж, Дмитрий, – хладнокровный босс мафии Тенеграда, от одного имени которого люди трепещут. Целых четыре года я всей душой и сердцем посвящала себя тому, чтобы быть его женой.

Но после того, как я проиграла свою сорок седьмую подпольную партию в покер – партию, которую они подстроили, – его первая любовь, Татьяна, намеренно предложила, чтобы в качестве наказания я подписала соглашение об аннулировании брака.

И не только это. Она также без спроса превратила конспиративную квартиру моих покойных родителей в свою личную художественную студию.

Я в ярости ворвалась туда, чтобы выяснить с ней отношения, но она опередила меня на шаг и сымитировала травму руки.

Дмитрий бросился её утешать и, не задумываясь, отшвырнул меня в сторону.

Я поскользнулась на непросохшей краске и с силой ударилась о мраморную консоль.

Я лежала скорчившись на полу, задыхаясь от боли, не в силах пошевелиться, пока он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах читалось лишь абсолютное отвращение.

«Это всего лишь пара ушибов и синяков. Тебе обязательно закатывать истерику, как сумасшедшей?»

А потом однажды я нашла его сверхсекретный блокнот, где чёрным по белому было написано:

Ещё один взгляд на неё, писал он, был для него почти невыносим. Но в её глазах был намёк на Татьяну, и этого было достаточно.

Моё сердце в одно мгновение превратилось в лёд. От начала и до конца я была лишь дешёвой заменой женщины, по которой он по-настоящему тосковал.

Разломив пополам SIM-карту своего телефона, я села на рейс в один конец к нашему заклятому врагу – Южному синдикату.

На этот раз я никогда не оглянусь назад.

Глава 1

От лица Елены:

Я смотрела, как мой муж – хладнокровный крёстный отец мафии, который лично вырезал тридцать человек, чтобы править преступным миром Тенеграда, – открыто отменяет наказание для своей подруги детства, то самое наказание, которое он заставлял меня терпеть сполна сорок семь раз.

В этот момент меня накрыла пронзительная волна ясности.

Я вдруг осознала, что до конца нашего фиктивного «одобренного семьёй периода охлаждения в браке» оставалось всего четыре дня.

Ещё четыре дня, и я смогу запустить свой план побега – исчезнуть без следа до того, как он сможет заявить на меня права, по закону и по кодексу синдиката, раз и навсегда.

Воздух в подпольном VIP-зале казино был пропитан густым дымом дорогих сигар и едким запахом пролитого бурбона.

Я стояла рядом с тяжёлым столом из красного дерева, мои руки едва заметно дрожали на зелёном бархатном сукне.

На протяжении всех четырёх лет нашего брака Дмитрий заставлял меня неукоснительно подчиняться безжалостным правилам семейных вечеров подпольного покера.

Номинально я была законной женой крёстного отца, но обращались со мной хуже, чем с самым низшим пехотинцем.

Всего три дня назад, на вечеринке в честь годовщины нашей свадьбы, я проиграла раздачу – раздачу, которую его приспешники явно сговорились подстроить против меня.

Татьяна, женщина, которая цеплялась за наш брак, как неумирающий паразит, захлопала в ладоши и предложила всем присутствующим безумное пари.

Она предложила нам подписать «семейный пакт об аннулировании» – недельный период охлаждения, прикрытый красивыми словами о проверке нашей преданности семейному кодексу.

Дмитрий окинул меня взглядом своих холодных, пустых глаз и заставил подписать документы о расторжении брака.

Он сказал, что всё это ради того, чтобы укрепить его непоколебимый авторитет и успокоить его людей.

Я подписала – достаточно глупая, чтобы поверить в его бредни о долге и традициях.

Но сегодня вечером всё изменилось.

Татьяна только что проиграла раздачу, и по правилам её должно было ждать суровое наказание.

Дмитрий поднялся со своего кожаного кресла и элегантно расправил подол сшитого на заказ костюма.

Он взглянул на крупье и махнул рукой, как ни в чём не бывало.

Он воспользовался абсолютной привилегией крёстного отца и отменил её наказание на месте, под тем предлогом, что она слишком хрупкая, чтобы выдержать ночь в подвале.

Марк, один из самых беспредельных лейтенантов Дмитрия, громко рассмеялся и с силой опустил свой стакан на стол.

Он указал коротким, усыпанным перстнями пальцем прямо на меня.

Он насмешливо заявил, что раз уж я подписала соглашение о расторжении брака с семьёй, на бумаге я больше не одна из них – так что я вполне могу занять место Татьяны и понести это унизительное наказание вместо неё.

Я посмотрела на Дмитрия, цепляясь за последнюю отчаянную надежду, что он осадит Марка.

Я наивно рассчитывала, что муж защитит меня.

Дмитрий лишь вздохнул, и по его лицу промелькнула тень лёгкого нетерпения.

Он велел мне пойти навстречу толпе, принять наказание и сгладить углы – напомнив, что мне нужно доказать людям, что я всё ещё знаю своё место и ставлю семью на первое место.

Холод мгновенно пробрал меня до мозга костей.

В голове пронеслись бесчисленные воспоминания о том, как я молила о пощаде в этой самой комнате.

Я вспомнила, как меня заставляли стоять в метель при минус пятнадцати без верхней одежды, пока мои губы не посинели.

Я вспомнила, как меня заставляли глотать ледяную воду, когда лихорадка затуманивала моё сознание, а всё тело бесконтрольно дрожало – в то время как Дмитрий сидел, греясь у камина, и с холодным равнодушием наблюдал за моими страданиями.

Я пробормотала что-то о том, что мне нужно в уборную.

Я отвернулась от игорного стола, мои каблуки гулко застучали по паркетному полу.

В ледяной мраморной ванной я плеснула в лицо холодной водой и уставилась на своё отражение.

Это скромное платье бледного цвета и прямая чёлка, которую Дмитрий заставил меня отстричь, делали меня похожей на дешёвую замену, на безжизненного призрака.

Повязка с моих глаз наконец-то была сорвана.

Наконец-то я увидела, что на самом деле скрывалось под его маской «защитника семейного кодекса».

Вопиющий фаворитизм.

Пробирающие до костей холодность и бессердечие.

Я вытерла лицо и вышла на курительную террасу подышать воздухом, пытаясь выровнять дыхание, прежде чем снова столкнуться с этими шакалами.

Сквозь приоткрытую стеклянную дверь я услышала голоса.

Дмитрий и Марк стояли, прислонившись к перилам.

Марк спросил Дмитрия, неужели он не боится, что, как только истечёт срок недельного соглашения, я воспользуюсь шансом сбежать.

Дмитрий рассмеялся – резким, высокомерным смехом, от которого у меня скрутило живот.

Он сказал Марку, что всё моё существование зависит от него.

Он заявил, что я всего лишь гражданская жена, у которой нет собственных связей в преступном мире; без его денег и власти я не протянула бы и дня.

В его глазах я ничего не стоила и совершенно не заслуживала уважения.

Я толкнула дверь и вернулась в отдельный зал с ничего не выражающим лицом.

Татьяна свернулась калачиком в кресле, схватившись за живот.

Она стонала в явной агонии, разыгрывая целый спектакль невыносимой боли в животе.

Дмитрий в спешке пронёсся мимо меня, на ходу с силой врезавшись мне в плечо.

Он отшвырнул в сторону зимнее пальто, которое я накинула на спинку своего стула, подхватил Татьяну на руки и зашагал к двери.

Он рявкнул приказ подать машину, полностью игнорируя меня, стоящую всего в нескольких шагах.

Я смотрела, как он уносит её, оставляя меня одну в комнате, полной враждебно настроенных мужчин.

Моё сердце окончательно заледенело, превратившись в мёртвый, тяжёлый камень в груди.

Я развернулась и сама вышла через заднюю дверь, оставив своё пальто, и в одиночестве шагнула в пронизывающий холод.