Возродившись, я навсегда разрываю нашу токсичную помолвку

На протяжении трёх лет я звонила в полицию сто восемьдесят восемь раз, устраивая публичные скандалы, чтобы опозорить совет директоров, и всё ради того, чтобы заставить Дмитрия жениться на мне.

Когда он бросил меня с высокой температурой, чтобы ухаживать за своей бывшей девушкой, Алисой, я заявила в полицию о его пропаже.

Когда Алиса позвонила ему посреди ночи, чтобы он починил ей трубы, я вызвала полицию и заявила о незаконной проституции.

Выходя из полицейского участка в 188-й раз, я спросила, не раздражает ли его всё это. Он долго молчал, прежде чем ответить: «Раз уж я пообещал твоему отцу, я возьму за тебя ответственность».

Позже лавина заблокировала нас на заснеженной горе на курорте Снежная Долина. Дмитрий закрыл меня своим телом, нижнюю половину его туловища придавило огромным валуном, но он отчаянно отказывался меня отпускать.

«Ты ненавидишь меня? – спросила я сквозь слёзы. – Ненавидишь за то, что из-за меня ты погибнешь и что я разлучила тебя с Алисой?»

Его тон был спокоен: «Меня и правда тошнит от тебя после всех этих лет. Но я не позволю тебе умереть. В этой жизни я тебе больше ничего не должен. В следующей жизни, пожалуйста, отпусти меня».

Повторный обвал похоронил меня рядом с ним.

Когда я снова открыла глаза, я вернулась в самое начало – за три года до схода лавины. На этот раз я планировала поступить так, как он просил.

Глава 1

От лица Екатерины:

«Положи нож, Екатерина. Ты делаешь это каждый раз, когда у Алисы случается приступ астмы, – его голос звучал ровно, без капли страха или нежности. – Хочешь состояние Орловых и статус моей жены? Прекрасно. Мой отец обещал тебе свадьбу – я её устрою. Тебе не обязательно резать себя, чтобы доказать, что ты беспринципная пиявка».

Я стояла в центре нашего пентхауса в районе Верхний Остров. В углу мигал маленький красный огонёк скрытой камеры, установленной несколько месяцев назад на случай, если Алиса когда-нибудь попытается вломиться, но Дмитрий даже не взглянул в ту сторону. В правой руке я держала серебряный кухонный нож, приставив его к левому запястью. Дмитрий стоял в трёх футах от меня; его угольно-серый костюм был безупречен, а челюсти сжаты от знакомого, въевшегося под кожу раздражения.

Я смотрела на острие стального лезвия. Воспоминание о его предсмертном вздохе на снегу обрушилось на меня, словно физический удар. Грудь сдавило, но не от гнева. Это была всепоглощающая, звенящая пустота.

Двадцать лет назад мой отец, отважный капитан пожарной охраны, погиб, вытаскивая отца Дмитрия, Владимира Орлова, из горящего здания – всего через два года после того, как болезнь забрала мою мать. Тогда Владимир пообещал выдать меня за Дмитрия. На протяжении трёх лет я превращала это обещание в клетку. В прошлой жизни я по глупости верила, что всё наладится, как только мы поженимся. Я использовала угрозу самоубийства, и это сработало. Но, торопясь умчаться к Алисе из-за её астмы, он отвёз меня в мэрию за десять минут до закрытия. Не было ни приготовлений, ни фаты, ни клятв – всё прошло даже менее торжественно, чем на наших детских игрушечных свадьбах.

Он шагнул вперёд и с нетерпеливым вздохом протянул руку, чтобы вырвать лезвие из моей хватки. Когда его пальцы сомкнулись на стали, острый край полоснул его по ладони. Выступила тонкая багровая линия, и капли упали на светлый каменный пол. Кровь. От этого цвета у меня скрутило живот. В памяти яркой вспышкой возник курорт Снежная Долина и тёмно-красная лужа, растекающаяся вокруг его раздавленных ног под серым валуном.

Я тут же отпустила рукоять. Нож со стуком упал на напольную плитку, отозвавшись резким, звенящим эхом.

«Теперь ты довольна? – спросил Дмитрий, вытащив из кармана белый льняной платок и туго обмотав им руку. – Тебе стало легче от вида крови?»

Я посмотрела на его перевязанную руку. В ушах эхом отдались его слова, сказанные во время снежной бури: «В следующей жизни, пожалуйста, отпусти меня».

Я сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами, и посмотрела на мужчину, которого любила пятнадцать лет. Я убеждала себя, что его холодность – это лишь следствие стресса, что его преданность Алисе – всего лишь жалость, и что моя безграничная любовь в конце концов смягчит его сердце.

Всё это было самообманом.

«Прости», – сказала я. Мой голос звучал хрипло, но твёрдо.

Дмитрий замер, нахмурив брови. Он привык к моим крикам, слезам и истеричным обвинениям. Но он не привык к извинениям.

«Нам не нужно жениться, Дмитрий, – продолжила я, глядя прямо в его тёмные глаза. – Я разрываю помолвку. Давай покончим с этим».

Дмитрий коротко, насмешливо выдохнул. Он поправил манжету над перевязанной ладонью. «Екатерина, прекрати этот театр. Я же сказал, что устал. Я отработал в офисе четырнадцать часов, и у меня нет сил играть в твои игры с реверсивной психологией».

Он шагнул ко мне, опустился на одно колено, поднял упавший нож и положил его высоко на кухонный стол, вне пределов досягаемости. Затем достал из шкафчика упаковку антисептических салфеток, перехватил моё запястье и начал осматривать кожу на предмет царапин. Его прикосновения были механическими – так добросовестная сиделка обращается с непокорным пациентом.

«У Алисы случился приступ паники, потому что приближается годовщина смерти её матери, – произнёс он тем тихим, снисходительным тоном, к которому всегда прибегал. – Она хрупкая. А у тебя есть крыша над головой, состояние моей семьи и моя фамилия. Тебе незачем соревноваться с больной женщиной. Просто веди себя прилично, Екатерина. Ты успешно взобралась по социальной лестнице, воспользовавшись наследием своего покойного отца; так не устраивай сцен, из-за которых мой отец может загреметь в больницу».

Он связывал меня чувством долга, точно так же, как его отец связал его самого чувством благодарности.

Я не отдёрнула руку, но и не подалась к нему навстречу. Я просто смотрела сверху вниз на его макушку.

«Пять, четыре, три, два, один», – мысленно сосчитала я. Как по команде, его телефон громко завибрировал на каменной столешнице. На экране высветилось имя: Алиса. Поза Дмитрия мгновенно изменилась. Холодное, механическое терпение испарилось, уступив место острой, неподдельной тревоге. Он бросил моё запястье, схватил телефон и ответил ещё до второго гудка.

«Алиса? Где ты? Что случилось?» – спросил он голосом, полным той заботливой теплоты, которой я не удостоилась ни разу за две свои жизни.

Я не слышала её слов, только пронзительные рыдания, доносившиеся из динамика.

«Сделай глубокий вдох, – пробормотал Дмитрий, поворачиваясь ко мне спиной и быстро направляясь в прихожую. – Я уже еду. Не трогай ничего острого. Сядь на диван и жди меня».

Он сбросил вызов, сорвал с вешалки свой плащ и сунул руки в рукава. Он даже не оглянулся на меня, когда потянулся к дверной ручке.

«Я буду поздно, – бросил он через плечо. – Закажи ужин. Завтра обсудим свадебные приглашения».

Тяжёлая входная дверь захлопнулась. В пентхаусе воцарилась тишина.

Я стояла в огромной пустой гостиной, глядя на бледные капли крови на полу. В прошлой жизни каждый раз, когда он выходил за эту дверь, я швыряла вазы, била винные бокалы и звонила ему по пятьдесят раз, пока он не отключал телефон. Я считала это проверкой чувств, соревнованием между мной и Алисой.

Но это никогда не было соревнованием. Невозможно выиграть гонку у женщины, которую он на самом деле хочет защищать.

Я прошла на кухню, взяла влажное бумажное полотенце и вытирала кровь, пока каменный пол не стал абсолютно чистым.

Затем я достала телефон. Открыв электронную почту, я нашла подтверждение записи в свадебный салон «Вера Вонг» на Мэдисон-авеню. Я коснулась экрана и отменила примерку платья, сшитого на заказ, которую бронировала за полгода до этого.

Следом я открыла приложение для путешествий. Я нашла регион Ветреный Кряж в штате Каменный Кряж, а именно округ Каменная Долина, где в рамках программы сельского образования были открыты срочные вакансии для учителей начальных классов.

Я нажала «Откликнуться», загрузила свои документы об образовании и купила билет на поезд в один конец с отправлением через четыре дня.