Прах над заливом: Прощай, Дмитрий

Когда меня вырвало чёрной кровью, на экране высветилось: семья Черновых объявила режим изоляции. Мой бывший жених Дмитрий, поклявшийся однажды взять меня в жёны, теперь предлагал огромную награду, чтобы лишить меня последнего лекарства. Яд «Сибирский поцелуй», который он ошибочно считал моим предательством, отмерил мне всего три месяца жизни.

Кровь расплывалась на простынях, а кашель разрывал грудь. Аптечка пуста, врачи давали не больше девяноста дней. Чёрный рынок отказал в помощи, боясь гнева Дмитрия, объявившего меня врагом.

Я отправилась в замок Черновых, где меня унизила его невеста Мария, а затем подставила. Дмитрий, не слушая, схватил меня за шею и впечатал в колонну. Швырнув ампулу с обезболивающим, приказал: «На колени. Подползи, как собака».

В этот момент последние остатки человечности в сердце умерли. Глядя на спасительное лекарство, я спокойно раздавила его ногой, желая лишь выбраться из этого тупика ценой жизни.

Оставляя кровавые следы, я ушла. Позже, в бреду, случайно набрала его номер и прошептала «Солнышко моё», заговорив о шахте, где спасла ему жизнь. Дмитрий, потрясённый, осознал ошибку и приказал найти меня во что бы то ни стало.

Глава 1

Алина

Когда меня вырвало чёрной кровью, на экране телефона высветилось сообщение: семья Черновых объявила в городе режим изоляции. Человек, что когда-то клялся взять меня в жёны вместе со всей своей мафиозной империей, теперь предлагал награду в тридцать миллионов рублей за то, чтобы лишить меня последнего лекарства. А яд «Сибирский поцелуй» в моей крови, который он истолковал неверно, отмерил мне всего три месяца жизни.

На пожелтевших простынях расплылись тёмно-фиолетовые сгустки, источая приторно-сладкий, тошнотворный запах.

Я свернулась калачиком на деревянной кровати в обшарпанной съёмной комнатушке в Петербурге. Глубокий кашель разрывал грудь, будто ломая рёбра. Дрожащие пальцы потянулись к тумбочке и наткнулись лишь на пустую, ледяную пластиковую аптечку.

Последнее сильнодействующее обезболивающее было принято вчера.

Опираясь на облупившуюся стену, я медленно поднялась и взяла отчёт из подпольной клиники, распечатанный две недели назад: тяжёлая полиорганная недостаточность.

При хорошем уходе у меня оставалось, может быть, девяносто дней. Я смотрела на эти слова, не моргая, а затем разорвала бумагу в клочья и выбросила в пыльную корзину.

Десять лет назад, спасая жизнь Дмитрия от пули старого крёстного отца, я выпила «Сибирский поцелуй» – запрещённый в семье Черновых яд.

Смертельная отрава таилась в моей крови целое десятилетие и теперь, наконец, разъедала последние органы.

Я надела выцветшее шерстяное пальто и толкнула скрипучую дверь.

На Петербург обрушилась метель. Моё истощённое тело качнулось от порыва ледяного ветра.

Медленно шагая по заснеженному Невскому проспекту, я достала старый мобильный и набрала номер Павла, торговца с чёрного рынка.

В трубке послышались помехи.

«Мне нужны две упаковки сильных обезболивающих. Цена любая», – прохрипела я голосом, похожим на скрежет наждачной бумаги.

«Алина? Ты в своём уме, или это я сбрендил?!» – донёсся с того конца провода испуганный рык Павла. – «Крёстный отец Чернов издал абсолютный запрет! Кто на всём чёрном рынке Петербурга об этом не знает? Любой, кто посмеет продать тебе хоть одну таблетку, окажется на железной плите Черновых! Хочешь сдохнуть – сдыхай, но меня за собой не тяни!»

Он бросил трубку. В ушах остались лишь короткие, неприятные гудки.

Дмитрий Чернов.

Криминальный авторитет, контролирующий всю русскую мафию, владелец огромной частной армии. Его безжалостность наводила ужас на весь преступный мир Европы.

И эту безжалостность, обретя безграничную власть, он теперь направил на меня – свою бывшую жену, которую считал предательницей.

Холодный ветер пронзил лёгкие, вызвав острую боль в позвоночнике.

Я медленно опустилась на корточки, вцепившись в фонарный столб. Ногти впились в холодный металл до крови.

Вдалеке виднелись величественные шпили готических зданий.

Это был замок семьи Черновых – единственное место в городе, где ещё оставались качественные обезболивающие.

Я поправила воротник и, не обращая внимания на воющий ветер, шаг за шагом побрела к старинному поместью.

Перейдя длинный заснеженный мост, я оказалась у ворот замка.

Двое вооружённых до зубов охранников в чёрном тут же преградили мне путь, направив автоматы в грудь.

«Стой! Падшим грешникам запрещено приближаться к имению Черновых!» – выкрикнул один из них.

Я смотрела на тёмное дуло и спокойно произнесла:

«Я хочу видеть Дмитрия».

В этот момент массивные ворота с грохотом распахнулись.

Из них медленно выехал роскошный чёрный «Майбах». Окно опустилось, и я увидела лицо, полное надменности и насмешки.

Это была Мария, новая невеста Дмитрия, свадьба с которой гремела на весь город.

Капитан охраны Андрей вышел из-за машины, опустил автомат подчинённого и посмотрел на меня со сложным выражением.

Мария вышла из «Майбаха». Её красные шпильки хрустели по снегу.

Она демонстративно подняла руку, показывая изумрудное кольцо – символ статуса хозяйки дома Черновых.

«Смотрите, кто здесь!» – Мария подошла и несколько раз ткнула меня в плечо пальцем в дорогой кожаной перчатке. – «Как это некогда гордая жена крёстного отца теперь сидит у ворот, как замёрзшая бездомная собака?»

Она толкала всё сильнее, заставляя меня отступить.

Я выпрямила спину и посмотрела на неё невозмутимо. Моё спокойствие вывело её из себя.

Она резко замахнулась, чтобы ударить меня по лицу.

Но я перехватила её руку. Моё тонкое запястье вцепилось в её кость железной хваткой.

«Ах!»

Мария попыталась вырваться, но моя рука, холодная как сталь, не отпускала.

Невыносимая боль заставила её вскрикнуть, лицо мгновенно побледнело.

Я наклонилась к её уху и холодно прошептала так, чтобы слышали только мы вдвоём:

«Не стыдно щеголять передо мной чужим статусом?»

«Проклятая сука!» – закричала Мария, её глаза горели от унижения и ревности. – «Андрей! Изуродуй ей руки!»

Андрей шагнул вперёд и встал между нами.

«Госпожа Мария, по правилам семьи, стрельба у ворот запрещена до тех пор, пока крёстный отец официально не назовёт вас женой».

Мария резко отдёрнула руку, потирая покрасневшее запястье, и ткнула пальцем мне в лицо.

«Алина! Дмитрий теперь любит меня! Ты и туфель моих не достойна!»

Я спрятала замёрзшие, посиневшие пальцы в рукав, не удостоив её ответом.

Андрей повернулся ко мне.

«Госпожа Алина, пожалуйста, уходите. Крёстный отец испытывает к вам лишь бесконечную ненависть. Вы ничего здесь не добьётесь».

«Я пришла не просить». – Я спокойно посмотрела на него. – «Я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву».

Мария холодно рассмеялась, откинулась на сиденье «Майбаха», подняла окно и бросила на прощание:

«Сегодня ты замёрзнешь насмерть у ворот!»

«Майбах» тронулся с места, оставляя за собой клубы выхлопных газов. Снег быстро замёл следы шин.

Андрей посмотрел на мою хрупкую фигуру, вздохнул и жестом приказал приоткрыть боковую дверь.

«Заходите. Крёстный отец в конференц-зале. Удачи».

Я вошла в величественный, но зловещий холл замка. Стук моих сапог гулко отдавался в тишине.