Жестокая игра-реванш отвергнутой жены

«Я забронировала столик в ресторане Per Se, как ты и просил», – голос Аделины Крейг прозвенел в гулкой тишине пентхауса неестественно громко. Она разгладила ладонью шёлк на платье, другая рука привычно легла на семимесячный живот – жест почти бессознательный, защитный.

На другом конце комнаты Юлиан Хоторн даже не оторвался от телефона.

«Отмени».

Два коротких, ледяных слова повисли в воздухе. Пальцы Аделины до боли сжались на фотоальбоме в кожаном переплёте – её подарке на третью годовщину их брака.

«Но... Юлиан, сегодня наша годовщина. Я думала, мы могли бы...»

«Проблемы на работе. Срочное заседание совета директоров».

Он наконец поднял на неё глаза, и в его взгляде сквозило такое нетерпение, будто она была всего лишь досадной помехой.

«Как-нибудь в другой раз».

«В другой раз, – Пустая фраза, которой он отмахивался от неё последние полгода. – И этот – другой раз» никогда не наступал. Холодный узел, уже ставший привычным, скрутил желудок. Аделина заставила себя улыбнуться, чувствуя, как свело мышцы на лице.

«Хорошо. Конечно. Работа – это важно».

Он схватил с полки ключи – резкое, отрывистое движение. Ни прощального поцелуя. Ни единого взгляда на её живот. Лишь щелчок тяжёлой входной двери, оставивший её одну посреди пентхауса, рядом с накрытым на двоих столом и остывающим в духовке ужином.

Горечь подкатила к горлу. Она без сил опустилась на бархатный диван, фотоальбом тяжело лёг на колени. Она не позволит ему испортить этот день. Может, он не соврал. Может, у него просто стресс. Отчаянная мысль, слабая надежда, вспыхнула в голове. Она поедет к нему. Привезёт термос с его любимым супом, покажет свою поддержку. Сюрприз.

Через несколько минут, в том самом платье, которое, по его словам, делало её глаза похожими на море после шторма, она уже направлялась в гараж, прижимая к себе подарок. Но когда она завела машину, её накрыло знакомое тошнотворное чувство. Маленькая, отвратительная привычка, выработанная за последние месяцы – проверять его местоположение. Так, для душевного спокойствия, говорила она себе.

Она открыла приложение. Палец замер над его иконкой. Экран обновился. Маленькая точка на карте была не в деловом центре, где находилась штаб-квартира «Хоторн Групп». Она пульсировала над тихим, эксклюзивным кварталом в Вест-Виллидж. Над рестораном Le Ciel – самым дорогим и романтичным французским рестораном в городе.

Дыхание перехватило.

«Может, это сюрприз для меня, – бешено заколотилось сердце. – Он ждёт меня там».

Мысль была хрупкой, как стекло, тонким щитом от куда более страшной правды, но она вцепилась в неё.

Она гнала машину, добела сжимая руль. Заморосил дождь, размывая огни города в длинные, плачущие полосы. Внутри всё скрутило от дурного предчувствия и приступа утренней тошноты, нагрянувшего не вовремя.

Она припарковалась через дорогу. Дождь усилился, барабаня яростный ритм по крыше. Сквозь огромное панорамное окно она увидела его. Он сидел за уединённым столиком в углу, в тёплом, интимном свете свечи.

И он был не один.

Напротив сидела Карина Шаффер. Его подруга из университета. Та, о которой он клялся, что всё давно в прошлом. Элегантная Карина рассмеялась чему-то, что он сказал, и свет заиграл в её светлых волосах. А Юлиан... он улыбался ей в ответ. Мягкой, открытой улыбкой, которой Аделина не видела на его лице уже много лет. Это был удар под дых.

Потом он полез в карман и достал маленький бархатный мешочек. А из него – браслет из тёмных, отполированных бусин сандалового дерева.

Мир сузился до этой одной сцены. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Этот браслет... Чтобы достать его, она летела двенадцать часов в далёкий храм. Часами молилась, прося благословения на его верность и успех. А он обещал носить его вечно.

Она смотрела, оцепенев, как Юлиан перегнулся через стол. Как взял тонкое запястье Карины и нежно, бережно застегнул на нём браслет. А потом поднёс её руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев.

Из горла Аделины вырвался какой-то сдавленный, животный звук – не крик и не всхлип. Она зажала рот рукой, будто пытаясь втолкнуть его обратно, но взгляда отвести не могла. Другую ладонь она прижала к холодному стеклу, пальцы растопырены, дыхание оставляло на окне прерывистые, рваные облачка.

Всё её тело забила дрожь – не от холода, а от тектонического сдвига, происходившего глубоко внутри. Женщина, что час назад садилась в эту машину, цепляясь за надежду спасти свой брак, умирала. А на её месте рождалось что-то иное. Холодное. Безжалостное.

Слёз не было. Она не отводила глаз. Её взгляд впился в эту сцену, выжигая в памяти каждую деталь. То, как его большой палец гладил запястье Карины. То, как та склоняла голову, нежась в его внимании. То, как её браслет – её благословение, её молитва, её двенадцать часов полёта – болтался на руке другой женщины, словно трофей. Она это запомнит. Когда придёт время, она припомнит ему всё. И заставит его жалеть о каждом своём вдохе.

Мир поплыл. Подарочная коробка соскользнула с её колен и с глухим, окончательным стуком упала на пол. В тот же миг острая, жгучая боль пронзила живот. Спазм был таким сильным, что она согнулась пополам, задыхаясь. Это не было похоже на тренировочные схватки. Это было что-то другое. Жестокое.

Дрожащими пальцами она вытащила телефон и набрала номер Юлиана. Сквозь стекло она видела, как он бросил взгляд на экран, и тень раздражения промелькнула на его лице, прежде чем он нажал «отклонить».

Боль стала невыносимой, будто в неё вонзили раскалённый нож. Она попробовала снова. Он снова сбросил звонок, а затем, демонстративно отключив звук, положил телефон на стол экраном вниз, полностью возвращаясь к Карине.

Взгляд Карины метнулся к его телефону, а затем с понимающей усмешкой – на Юлиана. Аделина почти читала по губам: «Опять она?» И Юлиан... он просто пожал плечами. Пожал плечами, словно её предсмертная агония была лишь мелким неудобством. А потом Карина рассмеялась.

Сознание затуманилось от головокружения. Новый спазм, ещё сильнее прежнего, вырвал из её груди крик. Внезапный тёплый поток обжёг кожу сквозь платье и впитался в сиденье. Воды отошли. Её накрыла ледяная, всепоглощающая паника.

Она неуклюже схватила телефон, пальцы скользили от пота. 911. Нужно звонить в 911. Ей удалось набрать номер, и сдавленным шёпотом она продиктовала оператору свой адрес.

А в ресторане Юлиан поднимал бокал, произнося тост. Он был совершенно глух к вою сирен, не замечая мигающих огней скорой, нёсшейся к его жене, которая в нескольких метрах от него боролась за свою жизнь и жизнь их ребёнка.

Парамедики действовали мягко, но быстро, вытаскивая её из машины и укладывая на носилки. Когда её вносили в скорую, её взгляд в последний раз нашёл окно ресторана. Юлиан наклонился к Карине, и его глаза смотрели в её с нежностью, которая когда-то принадлежала только Аделине.

Двери захлопнулись, и сердце Аделины разлетелось на миллион осколков. Физическая агония и душевная пустота слились в одну всепоглощающую волну тьмы.

В больнице доктор Фостер, человек с бесконечно усталыми глазами, говорил с ней отрывисто и срочно.

«Тяжёлая отслойка плаценты. Ребёнок в опасности. Нужно экстренное кесарево. Немедленно».

Её везли по коридору в стерильную, ледяную операционную. Рядом не было никого, кто мог бы подержать её за руку. Никакого Юлиана, чтобы прошептать, что всё будет хорошо. Его свадебная клятва – «Я никогда не оставлю тебя одну» – эхом отдавалась в голове, как жестокая насмешка.

Когда анестезия начала затягивать её в туман, сквозь боль прорвалась одна-единственная ясная мысль: «Мой ребёнок. Пожалуйста, пусть мой ребёнок выживет».

Она смутно различала тревожные голоса над собой, обрывки фраз «кровотечение... мы её теряем».

Несколько часов спустя, после романтического ужина и стаканчика виски в своём кабинете, Юлиан Хоторн наконец проверил телефон. Увидев пропущенные от Аделины, он лишь закатил глаза, решив, что это очередной её приступ навязчивости.

В это время в больнице Аделина боролась за свою жизнь.

Когда её состояние наконец стабилизировали, её дочь уже родилась. Лилия Крейг-Хоторн, весом всего в полтора килограмма, была немедленно отправлена в отделение интенсивной терапии для новорождённых. Аделина даже не успела её увидеть.