Брошенная бывшая жена - миллиардерша

«Нам нужно поговорить».

Эти слова ждали её у самой двери, но замереть на месте её заставил запах.

Гардении. Фирменный аромат женщины, с которой Дарий изменял ей последние шесть месяцев.

Приторный и густой. Аромат, который она никогда не носила.

Её взгляд скользнул по гостиной и остановился на Дарии Ллойде. Её муже. Он сидел на белом кожаном диване, узел его галстука был ослаблен. На мраморном кофейном столике от полупустого стакана с виски остался влажный кружок.

Он затушил сигарету в пепельнице, уже переполненной окурками.

«Ты вернулась».

Не приветствие. Констатация неудобства.

«Мой самолёт приземлился час назад», – её голос был хриплым, исцарапанным семнадцатью часами вдыхания салонного воздуха. Она поставила свою ручную кладь у двери.

Он кивнул подбородком в сторону кофейного столика.

«Изабель. Давай не будем это затягивать. Это документы о разводе».

Её взгляд переместился с документов на серебряную рамку рядом с ними. Фотография с их свадьбы исчезла. На её месте был снимок Дария с другой женщиной – Дианой Маллен. Он властно обнимал её за талию, их улыбки были яркими и близкими.

Её пульс не участился. Дыхание не сбилось. Слышался лишь тихий, ровный гул вентиляционной системы пентхауса – звук, которого она никогда раньше не замечала.

Три года. Три года она играла роль, и вот так опустился занавес.

«Я люблю Голубку, – сказал Дарий. Слова были заученными, отрепетированными перед зеркалом, пока она находилась в десяти тысячах метров над землёй. – Этот брак... был ошибкой. Мы оба знаем, что между нами никогда не было ничего настоящего».

Он встал и заходил по комнате, проводя рукой по своим идеально уложенным волосам.

«Моя семья согласна. Это нужно уладить быстро. И тихо».

Изабель не смотрела на него. Она пересекла плюшевый ковёр – её каблуки ступали бесшумно – и взяла толстый документ. Её пальцы, холодные и твёрдые, пролистали страницы. Она пробежала глазами по юридическим терминам с отстранённой деловитостью человека, читающего квартальный отчёт о доходах.

Его признание, его отказ от трёх лет их совместной жизни – это была информация. Не более.

Дарий перестал ходить. Он ожидал слёз. Обвинений. Сцены. Тишина затягивалась, высасывая воздух из комнаты, скребя по его нервам, как ногти по стеклу.

«Ты меня вообще слушаешь?»

Она слушала. А ещё она считала.

Условия были оскорбительными. Один объект недвижимости в пригороде, где она никогда не была. Один миллион рублей. В обмен она должна была отказаться от всех прав на Группу «Ллойд» и её активы.

Лёгкая, убийственная улыбка коснулась губ Изабель.

Один миллион рублей. Дарий думал, что проявляет щедрость. Он и понятия не имел, что женщина, от которой он избавлялся, могла купить всю его компанию трижды, и у неё ещё осталась бы сдача на небольшую страну.

Она закрыла папку. Тихий щелчок обложки эхом разнёсся по комнате, словно хлопок захлопнувшейся двери.

«Я согласна на развод».

Дарий уставился на неё. Боевой настрой покинул его. Он готовился к осаде, а она просто открыла ворота. Победа казалась пустой. Тревожной.

На его лице мелькнуло замешательство, прежде чем оно снова застыло в самодовольной маске, которую она так хорошо знала. Он поправил галстук.

«Хорошо. Это всё упрощает».

Он откашлялся.

«Ещё одно условие. Ради репутации семьи и чтобы предотвратить любую волатильность на рынке, ты продолжишь работать в Группе "Ллойд" в течение одного года после оформления развода, – его тон был великодушным, словно тон короля, дарующего крестьянину клочок земли. – Твоя должность в безопасности. Это меньшее, что я могу сделать».

Он по-прежнему видел в ней объект своей благотворительности. Компетентную, благодарную сотрудницу, которую он милостиво держал на зарплате.

Это снисхождение было бы смешным, если бы не было таким полезным.

Впервые Изабель подняла голову. Её взгляд встретился с его – пустой и холодный. Два чёрных зеркала, не отражающих ничего.

«Работать? – её голос был тихим. Слишком тихим. Такая тишина предшествует падению лезвия гильотины. – Дарий, кажется, ты кое-что забыл».

Она подвинула соглашение о разводе обратно к нему.

«Я это не подпишу».

Она встала. Её спина выпрямилась, несгибаемая, как кованая сталь.

«Я заберу то, что мне причитается».

Он нахмурился.

«Чего ты хочешь? Больше денег? Разве миллиона недостаточно для такой женщины, как ты?»

Жадность. Это всё, что он видел. Девушка из ниоткуда, сорвавшая джекпот и не желающая отпускать.

Изабель подошла к панорамным окнам, встав к нему спиной. Внизу сверкали огни Манхэттена, отражаясь в её тёмных глазах. Королевство из стекла и амбиций. Её королевство, знал об этом кто-нибудь или нет.

«Мне не нужны твои деньги, – сказала она, и её голос пронёсся по огромной комнате с тихой, сокрушительной властностью. – Я забираю четыре процента акций Группы "Ллойд", которыми я владею».

Воздух в комнате замер.

Кровь отхлынула от лица Дария.

«Что? Ты с ума сошла. Какие акции? У тебя нет никаких акций».

Она не обернулась. Факты не нуждались в её защите. Истине не нужны были зрители.

На его челюсти дёрнулся мускул. Он смотрел на женщину, с которой был женат три года, и тошнотворное, ледяное осознание проползло по его спине.

Он не знал её.

Он никогда её не знал.

Изабель подошла к прихожей и взяла свой чемодан.

«Мой адвокат свяжется с вашим».

Она остановилась у двери. Подняла руку и посмотрела на кольцо на своём пальце – бриллиант, который он надел ей на руку три года назад, когда она была достаточно глупа, чтобы думать, что это что-то значит. Кольцо, которое она когда-то полировала каждый вечер, словно, сохраняя его блеск, можно было сохранить и брак.

Её челюсть сжалась. Не от горя. От презрения.

Одним резким, яростным движением она сорвала кольцо с пальца и швырнула его на серебряный поднос на консольном столике. Оно ударилось о металл с резким, звенящим лязгом – звуком, который эхом пронёсся по пентхаусу, словно выстрел.

Она не обернулась, чтобы посмотреть, куда оно упало.

Дверь щёлкнула, заперев Дария в пентхаусе, который больше не был её домом.

Матовая сталь и тишина окружили её, когда двери лифта закрылись. Только тогда напряжённая линия плеч Изабель расслабилась. Долгий, медленный выдох сорвался с её губ – не вздох печали, а облегчения.

Задание окончено.

Теперь могла начаться настоящая работа.

В пентхаусе Дарий стоял неподвижно, глядя на дверь.

Затем медленно взял свой телефон.

«Голубка, – его голос был ровным. Безмятежным. – Я ей сказал. Она хочет больше денег, конечно. Такая женщина? – Лёгкая улыбка. – Просто пытается привлечь моё внимание. Они всегда так делают».

Он взболтнул виски в стакане, наблюдая, как огни города поблёскивают на хрустале.

«С этим я справлюсь».

Но даже когда он это говорил, тихий, назойливый голосок в глубине сознания шептал вопрос, который он отказывался признавать.

Четыре процента. Откуда у неё четыре процента?