Я скрыла его наследника от моего Альфы

От лица Альбины:

Бумага дрожала в моих руках, а шуршание медицинского бланка казалось оглушительным раскатом грома в гнетущей тишине роскошных покоев Альфы.

Положительный. Пять недель.

Я прижала ладонь к плоскому животу, и по телу прокатилась волна тошноты. Наследник. Я носила будущего Альфу стаи Каменного Гребня.

Два года я была женой Дмитрия Большакова лишь на бумаге, его тайным позором на публике и послушной постельной грелкой в уединении. Брак, устроенный его умирающим отцом, узы, которые он ненавидел каждой фиброй своей души. Но это... этот волчонок мог всё изменить. Это было благословение Лунной Богини, доказательство того, что наша истрёпанная, заброшенная связь пары была настоящей.

Дверь ванной открылась, выпустив клубы пара с запахом промокшей от дождя сосны и озона – его запахом.

Вышел Дмитрий. Полотенце низко сидело на бёдрах, капли воды цеплялись за рельефные мышцы его груди. Он был великолепен, смертоносный хищник, высеченный из мрамора, и моя волчица тут же замурчала, жалкая в своём обожании.

«Дмитрий, – начала я дрожащим голосом. Я шагнула вперёд, бумага обжигала ладонь. – Мне нужно тебе сказать...»

Он замер. Его глаза, обычно грозового серого цвета, остекленели. Ментальная связь.

Воздух вокруг него потяжелел от помех – могущественный Альфа возводил ментальную стену. Меня отрезали. Снова. Я видела, как напряглась его челюсть, как по его стоическому лицу промелькнула тень неотложности. Связь оборвалась, и, не успела я и моргнуть, как он уже двигался, сбрасывая полотенце и хватая одежду.

«Я должен идти», – произнёс он голосом, лишённым всяких эмоций.

«Сейчас? – я взглянула на часы. – Уже полночь. Дмитрий, пожалуйста. Завтра день рождения моей бабушки. Ты обещал, что, может быть...»

«Возникло дело, – прервал он, резкими, точными движениями застёгивая рубашку. Он не смотрел на меня. Он никогда по-настоящему на меня не смотрел. – Ложись спать, Альбина. Не жди меня».

Это была не просьба. Приказ в его тоне, едва уловимая тяжесть власти Альфы, заставили мою волчицу покорно склонить голову. Я застыла у кровати, сжимая в кулаке смятый отчёт о беременности, и смотрела, как мой муж выходит за дверь, не обернувшись.

Сон был призраком, который отказывался меня посетить.

Два часа спустя я сидела в темноте, и холодный свет телефона освещал высыхающие на щеках слёзы. Уведомление появилось несколько мгновений назад.

ИКОНА СТИЛЯ ИНЕССА ПЬЯНКОВА ВОЗВРАЩАЕТСЯ С ТАИНСТВЕННЫМ МИЛЛИАРДЕРОМ.

Мой большой палец, дрожа, завис над экраном. Я нажала на статью. Фотография была зернистой, сделанной у частного терминала аэропорта, но я бы узнала этот силуэт где угодно. Широкие плечи, властная осанка, кричащая о силе.

Дмитрий.

Он уехал не по делам стаи. Он уехал, чтобы забрать её. Женщину, которую он любил до того, как долг приковал его ко мне.

Отчаянная, глупая надежда вспыхнула в груди. Может, это не то, чем кажется. Я закрыла глаза, потянувшись к тонкой, изношенной нити связи пары, что соединяла нас. Обычно он держал её заблокированной, мёртвой линией. Но сегодня, отвлёкшись, он оставил её открытой.

Я направила частичку своего сознания к нему, ища утешения, ища его.

Соединиться.

Связь установилась. Но вместо прохладного, пахнущего сосной присутствия Дмитрия, на меня обрушилась стена приторных, слащавых эмоций. Триумф. Самодовольство. Чувство собственничества.

Это были не эмоции Дмитрия. Это были её эмоции, просачивающиеся через него, исходящие от её близости к нему. На вкус они были как дешёвые духи и яд.

Мой, – казалось, шипела чужая эмоция.

Я ахнула, разрывая связь, когда к горлу подступила желчь. Я сползла с кровати и бросилась в ванную. Упав на колени перед унитазом из чёрного мрамора, я опустошала желудок, пока не обожгла горло. Моя волчица выла от муки, свернувшись клубком в глубине моего сознания. Наша пара была с другой. Волчонок внутри меня беспокойно заворочался, чувствуя горе своей матери.

На следующее утро солнце взошло над Каменным Гребнем, словно насмехаясь.

Я оделась в свой обычный серый офисный костюм, замазав консилером тёмные круги под глазами. Я была в первую очередь ассистентом Альфы, во вторую – его женой, и его парой... никогда.

Я шла по коридору к его кабинету, отчёт целителя был сложен в крошечный квадратик в моей ладони. Я должна была ему сказать. Даже если он не любил меня, он полюбит своего наследника. Он должен.

Тяжёлая дверь из красного дерева была приоткрыта. Оттуда доносились голоса.

«...твои феромоны в хаосе, Альфа, – голос Антона был тихим, обеспокоенным. – От тебя разит конфликтом... и ею».

Я остановилась, моя рука замерла над деревом.

«Инесса нуждалась во мне, – голос Дмитрия был ровным, безмятежным. – Она остановилась в Доме стаи».

«А Альбина? – спросил Антон. – Она твоя пара, Дмитрий. Связь...»

«Связь – это оковы, – усмехнулся Дмитрий. Послышался стук стекла о стол. – Она – долг, который я исполняю. Не более того».

«В последнее время она выглядит бледной, – настаивал Антон, его тон сменился на более мягкий, почти защищающий. – Она хрупкая».

Жестокий смешок пронёсся по воздуху, замораживая кровь в моих жилах.

«Кажется, ты заботишься о ней больше, чем я, – сказал Дмитрий, его голос сочился ледяным безразличием. – Хочешь, я отдам её тебе, Антон? Забирай. Мне от неё никакой пользы».

Мир накренился. Воздух покинул мои лёгкие.

Я посмотрела на скомканную бумажку в руке – доказательство жизни, которую мы создали. Отдам её тебе. Я не была его парой. Я была предметом мебели, на который ему надоело смотреть.

Я не ворвалась. Не закричала. Я просто стояла там, бумага впивалась в ладонь, а последний уголёк надежды в моей груди превращался в пепел.