Тайная миллиардная империя его заместителя

Пять лет я тайно лепила своего парня, Костю Тарасова, из нищего музыканта в прославленного IT-директора. Я была тем самым тихим «ангелом-инвестором», который вложил деньги во всю его империю, при этом притворяясь простой девушкой, едва способной оплатить собственную аренду.

А потом он привел домой Катерину, женщину из его прошлого, которая до жути походила на меня.

Она начала медленное, продуманное вторжение в мою жизнь - носила мою одежду, пользовалась моими вещами, крала его любовь. Когда я наконец дала отпор, он решил преподать мне урок.

Он организовал мое похищение. Меня связали и бросили на сцену грязного подпольного аукциона. Он наблюдал из тени, как похотливые мужчины делали ставки на мое тело, и вмешался лишь в последнюю секунду, чтобы сыграть героя и поставить меня на место.

Он думал, что сломал меня. Но затем он нанес последний, сокрушающий душу удар, признавшись в правде, которую я и представить не могла.

- Арина была лишь заменой, - прошептал он Катерине, не зная, что я слышу. - Потому что она была похожа на тебя.

Он верил, что я - беспомощная иждивенка, которую он сам создал. Он и не подозревал, что пока он говорил, наш развод уже оформлялся. Я взяла телефон и набрала номер, о существовании которого он никогда не знал.

- Кирилл, - сказала я, мой голос был спокоен и тверд. - Я готова. Давай поженимся.

Глава 1

От лица Арины Воронцовой:

Пять лет я превращала Костю Тарасова из музыканта-неудачника в дырявых ботинках в прославленного IT-директора. Сегодня он привел домой женщину, которая все это разрушит.

Ее звали Катерина Волкова. Она стояла в мраморном холле дома, за который заплатила я, и выглядела хрупкой и неуместной в своем дешевом цветастом платье. Ее глаза, большие и влажные, метались по нашей минималистичной гостиной - пространству, которое я так тщательно проектировала. Они были того же оттенка голубого, что и мои, и эта деталь казалась мне намеренной, жестокой шуткой вселенной.

- Арина, это Катя, - сказал Костя, его рука лежала на ее пояснице. Этот жест я знала слишком хорошо - собственническое, успокаивающее прикосновение, которое он обычно приберегал для меня. - Мы... мы выросли в одном детском доме.

Я выдавила натянутую, вежливую улыбку, какую даришь незнакомцу, которого не собираешься больше никогда видеть. Но то, как Катерина смотрела на Костю, с отчаянной, цепляющейся надеждой во взгляде, говорило мне, что это не случайный визит.

Это было вторжение.

Все началось пять лет назад, в один дождливый вторник. Я скрывалась от империи своей семьи, жила в маленькой квартирке в центре под вымышленной фамилией, пытаясь почувствовать себя нормальной. Я была просто «Ариной Смирновой», графическим дизайнером-фрилансером. Мой бунт был тихим - простой отказ вступать в роль наследницы медиаимперии Воронцовых.

В тот день я увидела его, сжавшегося под козырьком закрытого музыкального магазина, с гитарным чехлом на коленях, словно это был спасательный круг. Дождь прилепил его темные волосы ко лбу, а дешевая куртка насквозь промокла. Но меня остановило его лицо. У него была резкая линия челюсти и напряженные, мечтательные глаза артиста, который верил, что до его звездного часа осталась всего одна песня. Он был прекрасен в своем отчаянии.

Я купила ему чашку кофе. Он сказал, что его зовут Костя Тарасов, и сыграл мне песню прямо там, на мокром асфальте. Его голос был грубым, полным голода, который я понимала.

Мы влюбились быстро и сильно. Я любила его амбиции, огонь в его душе, который обещал, что он завоюет мир. Он любил, как я думала, меня. Простую, обычную девушку, которая поверила в него, когда никто другой не верил.

Он хотел создать приложение, платформу для независимых музыкантов. У него было видение, но не было капитала. И я дала ему его. Тайно. Через серию подставных фирм и анонимных инвестиций я влила миллионы в его мечту. Я была его ангелом-инвестором, его молчаливым партнером, его самой большой поклонницей, все это время притворяясь девушкой, которая едва сводит концы с концами.

Он работал без устали. Он обещал мне, что как только добьется успеха, он подарит мне весь мир. Купит мне дом, кольцо, будущее, в котором мне никогда больше не придется ни о чем беспокоиться.

- Я все это делаю для тебя, Арина, - шептал он мне в волосы поздно ночью, измученный, но торжествующий после получения очередного раунда финансирования - моего финансирования. - Все, что я строю, - наше.

И я ему верила. Я с гордостью наблюдала, как «Тарасов-Тех» превращался в IT-гиганта, как имя Кости Тарасова стало синонимом гения, сделавшего себя сам. Мы переехали в этот особняк со стеклянными стенами с видом на город - свидетельство империи, которую я тайно для него построила.

Теперь, стоя в том же особняке, он объяснял присутствие Катерины.

- У нее были трудные времена, - сказал он голосом, в котором звучала виноватая нотка, раздражавшая меня до глубины души. - Я не мог просто оставить ее на улице. Она поживет у нас немного, пока не встанет на ноги.

Я ничего не сказала. Я смотрела, как загорелись глаза Катерины, в их глубине мелькнула победа.

На следующий день я нашла одну из моих любимых шелковых блузок скомканной на полу у Катерины. На следующий день мой фирменный парфюм витал в воздухе, когда она прошла мимо меня в коридоре. Костя сказал, что я веду себя неразумно, как собственница.

Неделю спустя я вошла в хозяйскую ванную и увидела, как она пользуется моей помадой, сделанной на заказ, оттенок которой был создан специально для моего тона кожи. Она мазала темно-красный цвет на свои губы, ее отражение улыбалось ей в моем зеркале.

Что-то внутри меня сломалось. Я выхватила помаду из ее руки.

- Не смей, - сказала я опасно низким голосом, - трогать мои вещи.

Она посмотрела на меня, ее нижняя губа задрожала.

- Прости. Я просто... я подумала, она красивая.

Я не сказала больше ни слова. Я подошла к унитазу, бросила дорогой тюбик в воду и спустила воду, не раздумывая ни секунды.

Костя нашел меня через несколько мгновений. Он не кричал. Он просто выглядел разочарованным.

- Это была всего лишь помада, Арина.

- Она была моей, - ответила я.

Два дня спустя, когда я спустилась вниз, Катерина сидела на диване в гостиной. Она держала маленькую бархатную коробочку. Она открыла ее, и я увидела изящное бриллиантовое колье - подарок Кости на нашу третью годовщину.

- Костя сказал, я могу его надеть, - произнесла она сладким, приторным голосом. - Он сказал, на мне оно будет смотреться лучше.

У меня потемнело в глазах. Я пересекла комнату в три шага, вырвала колье из ее руки и влепила ей пощечину. Звук был резким, уродливым.

Она ахнула, прижав руку к щеке.

Я подошла к балконным дверям, открыла их и со всей силы швырнула колье в раскинувшийся внизу сад.

- Теперь оно ни на ком не смотрится, - сказала я, повернувшись к ней.

Костя ворвался в комнату, его лицо было маской ярости.

- Арина, какого черта с тобой не так? - Он опустился на колени рядом с Катериной, обхватив ее лицо руками, проверяя, нет ли повреждений. Он даже не посмотрел на меня. Он просто держал ее, его гнев исходил от него, как жар. Он не наказал меня, не по-настоящему. Но его холодность была хуже. Той ночью он спал в гостевой.

На следующее утро Катерина исчезла. Ни записки, ни объяснений.

Я предположила, что Костя наконец-то одумался и отослал ее, и какая-то маленькая, холодная часть меня была удовлетворена исходом. На несколько недель в доме воцарился напряженный мир. Он был отстранен, но он был рядом. Я сказала себе, что этого достаточно.

Затем, однажды ночью, я проснулась около двух часов в пустой постели. Я нашла его в домашнем кабинете, он стоял спиной ко мне и шептал в телефон. Я не слышала слов, но тон был мягким, интимным. Тон, который он раньше использовал со мной.

Когда он повесил трубку, я увидела имя на экране, прежде чем он успел его заблокировать. Катя.

Именно в тот момент, стоя в холодном, темном коридоре, я поняла, что все кончено. Любовь, которую я влила в него, империя, которую я для него построила - все это было фундаментом для жизни, в которой не было места для меня.

На следующий день я позвонила юристу моей семьи. Я не сказала ему, кто я, только то, что мне нужно начать процесс раздела имущества с моим давним партнером.

Две недели спустя, когда я собирала небольшую, незаметную сумку, на пороге появилась Катерина. Она была не одна. На этот раз на ее лице была торжествующая ухмылка, а ее рука собственнически лежала на слегка округлившемся животе.

- Я беременна, - объявила она голосом, звенящим от окончательности. - Это от Кости.

Она прошла мимо меня в мой дом, как будто он принадлежал ей.

- Он любит меня, Арина. Он всегда меня любил. Ты была просто временной заменой. Теперь, когда у меня будет его ребенок, для тебя здесь больше нет места.

Я посмотрела на нее, на самодовольное удовлетворение на ее лице, и медленная, холодная улыбка расползлась по моему собственному.

- Ты понятия не имеешь, что ты только что наделала, - тихо сказала я.

Той ночью, пока Костя был на вечеринке по случаю нового приобретения, в дом вошли двое мужчин в темных костюмах. Они были вежливы, действовали быстро и забрали Катерину с собой. Она даже не успела закричать.

Когда Костя вернулся домой, он нашел меня сидящей в темноте со стаканом виски в руке.

- Где она? - потребовал он, его голос дрожал от ярости. - Где Катерина?

Я медленно отпила.

- Ты обещал мне мир, Костя. Ты обещал, что все это для меня.

- Не неси эту чушь! Где мой ребенок? - взревел он, его беспокойство было направлено исключительно на женщину и ребенка, которые не были моими.

- Ты обещал, что никогда не позволишь никому меня обидеть, - продолжала я спокойным и ровным голосом. - А потом ты привел ее сюда. Она щеголяла моими подарками, носила мою одежду и пыталась занять мое место. Ты думал, я буду просто сидеть и позволять этому происходить?

- Она беременна, Арина! Ради всего святого, она носит моего ребенка! - Он провел рукой по волосам, его паника была ощутима. - Пожалуйста, просто скажи мне, где она. Я сделаю все, что угодно. Мы можем все уладить. Она может жить где-нибудь еще. Я дам ей денег...

Я рассмеялась, пустым, горьким смехом. Я наконец увидела его таким, какой он есть: слабым, жестоким человеком, который верил, что все козыри у него в руках.

- Уладить? - повторила я. - Тут нечего улаживать. Все кончено. - Я встала и подошла к бару, взяв стопку документов, которые мой юрист доставил днем. Я бросила их на стол перед ним. - Я хочу развод.

Он уставился на бумаги, потом на меня, его лицо исказилось от недоверия, а затем от презрения.

- Развод? Арина, не будь смешной, - усмехнулся он. - Ты без меня не выживешь. Я тебя создал. Все, что у тебя есть, все, чем ты являешься, - это благодаря мне. Ты через неделю снова окажешься на улице.

Он действительно в это верил. Он думал, что женщина, которая финансировала все его существование, была беспомощной иждивенкой.

- Хочешь оставить этот дом? Хорошо, - сказал он, его высокомерие вернулось в полную силу. - Хочешь оставить машины? Забирай. Просто прими Катерину. Она и ребенок будут частью нашей жизни. Тебе придется научиться с этим жить, или ты можешь уйти ни с чем.

Я посмотрела на человека, которого когда-то любила, на человека, которого я создала, и не почувствовала ничего, кроме огромной, пустой холодности. Он видел во мне вещь, персонажа второго плана в истории своего великого успеха.

Пришло время напомнить ему, кто написал эту историю.

- Ты действительно думаешь, что без тебя я - ничто? - спросила я опасно мягким голосом.

- Я это знаю, - сказал он с жестокой ухмылкой. - А теперь скажи мне, где Катерина.

- Хорошо, - сказала я. Я взяла ручку и лист бумаги. - Подпиши это соглашение о передаче активов, по которому мне переходит сто процентов «Тарасов-Тех», и я скажу тебе, где она.

Он рассмеялся громким, лающим смехом.

- Ты сошла с ума. Эта компания - дело всей моей жизни.

- Это компания, за которую я заплатила, - поправила я его. - Подписывай, Костя. Или ты никогда больше не увидишь ни ее, ни своего драгоценного ребенка.

Его лицо побледнело. Любовь - или чувство вины - к Катерине, очевидно, была сильнее его любви к компании. Не говоря ни слова, он схватил ручку и нацарапал свою подпись на документах. Он по-глупому верил, что они ничего не значат, что у меня нет власти заставить их исполнить.

- Готово, - выплюнул он. - Теперь, где она?

Я улыбнулась, на этот раз настоящей, острой улыбкой.

- Она в лучшей клинике абортов города. Процедура назначена на восемь утра завтра. Ты можешь успеть, если уедешь прямо сейчас.

Его лицо побагровело от ярости.

- Сука! Я тебя убью!

Он бросился на меня, но я уже держала телефон. Я нажала одну кнопку, и спокойный мужской голос ответил на первый же гудок.

- Кирилл, - сказала я, мой тон сменился с ледяного на теплый. - Наша свадьба в следующем месяце все еще в силе?

Наступила пауза, а затем его богатый, знакомый голос окутал меня.

- Она может быть и завтра, если хочешь, Арина. Я и так слишком долго ждал.

- Месяц - идеально, - сказала я. - Мне просто нужно немного времени, чтобы навести порядок.

Я повесила трубку, с росчерком подписала документы о разводе и подвинула их ошеломленному Косте.

- Мой ассистент подаст их к утру, - сказала я. - Поздравляю, Костя. Ты свободен.

Он просто стоял там, потеряв дар речи, пока я выходила из дома, который я купила, и уходила от человека, которого я создала. Осколки наших пяти лет хрустели у меня под каблуками, как битое стекло. Я ни разу не оглянулась.

---