ПОДОНОК

ва. Нет ничего ужасней, чем собственное бессилие. Я потратила более трех лет н

спасителем, казался принцем из волшебной сказки. У меня не было опыта отношений с мужчинами, у меня вообще не было никакого опыта. А Бодя красиво ухаживал, дарил цветы, по

ость. Он извинялся, целовал мой разбитый нос, купил мне новые сережки. Потом я пойму, что он сделал это специально. Ему доставляло удовольствие п

о на голову, я собь

ахнешься. Пожа

аешь меня при друзьях? Постави

оставлю. – Славику я нравилась, но в их дружб

Мне с ней

ожение. По лицу он больше никогда меня не бил. Да и зачем, если есть другие части тела. Тогда я уже наведалась к соцработнику и навела первые справки о своей сестре. Мне сказали, что нео

ыло. Никак не было. Растянули, потерли, потрогали и отпустили. Потом я пойму, почему руками. Потому что у Боди проблемы с эрекцией, и лишить девственности полувялым членом было весьма проблематично. Позже уже было и настоящее проникновение. Спустя время. Тогда

олняющей его прихоти. Но кто мне сказал об этом заранее? Никто и никогда не подумал бы, какой он на самом деле. Отличник, пример для подражания, медалист и призер, закончивший

его несостоятельности. Я целиком и полностью поддерживала его имидж и даже больше – я этот имидж подняла вверх. Какой

ждает, чтобы я сделала хотя бы что– то. Я пыталась ртом, руками поднять его вялый пенис. У меня плохо получалось. Он злился, уходил в ванну и заканчивал сам. Я постоянно находила себя в слезах, а еще я безумно хотела ему нравиться, я хотела стать

адьбу. Они знали, какой он, они знали, что никакая другая

них на него перешел после пикника. Того самого, на котором я познакомилась ближе с этим жестким и колючим зверьком Демьяном. Конечно, я видела его и ра

и симпатизировал мне. Он был настоящим. Мне тогда даже показалось, что он не такой уж и плохой, что это лишь маска, пр

огда он погиб, ему было сто

а, если бы он не вернулся еще несколько дней. Последнее время он глотал какие– то таблетки и становился от них невменяем

! И не смей мне звонить каждые пять минут

е и еще. Я стонала, закрывалась руками, пряталась в подушку, но в него словно дьявол вселился. Его раззадорили мои слезы и стоны боли, и впервые за долгое время он взобралс

любит, и не такое терпят. Он богатый, успешный, где я еще такого найду. Не избивает же. Ну толкнул, ну дал подзатыльник. Сама нарвалась. И я, понимаете, я думала – так должно быть. Это сейчас

м собрала вещи и вызвала такси, меня задержала охрана и под руки притащили в кабинет генерала

Зорин,

зле двери с че

напомни, как те

хайл

а не подчиниться, я поставила чемодан и села. –

рит, а генерал цинично посмотрел

гр

своей шутке, от которой у

де не возьмут на работу, ты никогда не увидишь свою сестру, и я позабочусь о т

ращалось в камень, и от напряжения

что красивые, умные мальчики достаются просто так. За все нужно плат

Он ненормальный...

осмотрел меня с

И разве это удары? Ты ведь не хочешь найти себя завтра в боль

унизительно потекли слезы. Мне было слишком ст

лонился ко мне и

рвы. Мы все здесь немного разошлись.

тол толстую

себе всякого

и поездок по театрам и ресторанам. И через три недели я узнала

дщика и с трудом держала себя в руках, чтобы не разреветьс

манули. Никаких изумрудов там нет. Идите в л

золото ведь высокой пробы.

о в ломбарде вам дадут полную

я снизу вверх, и его приплюснут

.. Давайте

купюры и п

не выкупите, то

которые мама хранила и никогда не разрешала трогать. Мы распр

*

кальце, и продолжила подводить губы помадой. Французской. Дорогой. Конечно, почему бы и нет? Я сдаю сережки в ло

, что у м

взрослая девочка. Ей много всего нужно. Где

е переживайте. Там, где есть одна

главной нет, о

орошее настроение. Она повела меня длинным светлым коридором с детскими рисунками на стенах и вывешенными работам

сли вас не узнают и к вам не захотят. Дети обычно не помня

й косичкой и ручками– лапками, сложенными на худых острых коленях. Она сидела на стуле в кабинете и

а! – вск

ера! – настойчиво

ем. Как будто удивилась, что ее так назвали... но не от самого имени... а от того, что его кто– то пом

слез. Меня всю трясет, меня лихорадит. Это же моя Даша. Моя девочка, мое

е на окрики Любови Валентиновны, сдав

не договаривались! Никаких физических контакто

ть зовет кого угодно. Это ж

чу, как заведенная, поглаживая

ошками мои к

тра м

з слезы катятся, – нашла

уходите!

А я не могу налюбоваться

я... ты

годика ей было. А она помнит. И я себя помню в ее возрасте, помню, как у отца на шее

, а я права не имела впускать вас. В следующи

дам заведующая появилась в дв

кое? Кто ее

чико Даши об

беру, слышишь? Главное, что нашла тебя.

епко держит мои р

но я заберу. Со мной жить будешь.

, но она не дает, из

– Они меня отдадут. Не уходи. Не хочу к тем... не ух

то будешь наказана! И вы, убирайтесь

Дашу под тонкий локо

ко издалека посмотреть, а она

щила под локоть Дашу, которая оборачивалась мне вслед с так

о всего пережила моя малышка, как вообще выжила в этом аду с этими чокнутыми садистками, которые

айний. Самый нежелательный для меня...

и вместе с ректором. Вытерла слезы ладонями, посмотрела на серое, унылое здание. Один его вид заставлял все внутри содрогнутьс

ду этажами и поправить прическу. На мне строгое, аккуратное голубое платье и туфли лодочки. Я тщательно и долго подбирала наряд, чтобы

огнала прочь эти мысли и медленно выдохнула перед зеркалом, повто

не успев поднять голову, я уже знала, кто это, пот

рыл проход и нависает надо мной, опираясь о косяк двери. Г

пара. Захочешь поговори

дура! Или притворяешься? Мн

ттесняет к сте

ела ему в лицо. –

трусики и потряс ими у моего лица. – Уз

изо всех сил. Так,

блю

Су

воротника до подола. Прищелкнул

тил за волосы и больно дернул назад. – Думаешь, я

зо рта и залепил

ю сменишь как раз. Бл*дскую

ручивая на указательном пальце брелок с ключами. В эту секунду мне захотелось его убить

приду... а за это