ПОДОНОК

икто, никог

тебя, не по

огда не зам

люблю, очень

ебя, неоправд

росто боль, когд

й, но

ольше, чем

о мной, значит теб

а тебя, ни поня

– не обнять, у п

загадочна

о– то, но я ни

урак, потерял

, но хоть был шан

зло, он взял и

ый как назло, м

инок, и что, ч

дного, ее взг

е далеко не та

любовь, а стала

ий. Очень

нная, мерз

да сплыл. Сама из этого дома сбе

Руки мокрые, зажигалка не работает. Психанул отшв

одной мысли о них яйца в узел скручивает. Думал, прошло эт

Да так, чтоб дыхалку свело, и диафрагма от судороги сжалась до

ь, и его ведет, как п

м ириса, те же прозрачные голубые глаза... те же розовые губы без косметики. Собрала волосы в дурацкий узел. Так и тянет содрать и посмотреть, как эт

аже, мать ее, на ее расческу. И ревновал. Бешено, адски, дико ревновал. К каждому столбу. К стульям, к столам, к подушке... Но больше всего к Богдану. Любил его, был предан ему

*

не

голь из подвала? Буду

кник или нет. Резко к ней обернулся, увидел, как она на последнюю татуху его смотрит. Огромный череп волка на груди с розой в

голые ноги слегка загорели и манят взгляд. Длинные светлые

е вернулся, а я хочу к

а.

ла, когда он оттеснил ее к косяку двери и протиснулся ряд

ь что– то? Там н

го грудь и тут

ских торсов не видела нико

ахнула руками. – Не

тся гадость сказать. Унизить, обидеть. Сам не знал почему. Точнее, знал. Потому что с ее появлением он начал

ешком с углем. Платье поползло вверх и обнажило ноги до трусиков. Скромные, белые без узоров. Обтянули обе ягодицы, и из– под резинок видны налитые полушария и

ла же,

да д

лен из штанов достал и, закусив губу, прокручивая перед глазами ее попку и длинные ноги, быстро дергал рукой, пока не излился в унитаз. Иначе не

, то к груди прилипнет, обрисует лифчик, то ветер челку швыряет ей в лицо. Она пальцы облизывает,

елке притащила. А ему хочется, чтоб

сама баклажаны в духов

ивается от ее кожи, волос, от ее розовых губ и исчезает. Не пристает к ней. Ско

буркнул в ответ и потык

крой

рошибает от ее слов. От

обуй! Скажи – ааааа.

лым пальчиком с остреньким ноготком. Гребаные баклажаны. Он их с детства ненавидел. Запах не пере

аза заглядывает. –

ъед

рав

рав

в животе. И ему хочется за это выдрать себе глаза, отрезать пальцы. Пальцы, которыми хотел бы

а очаг положил

оооою

жегся? Гд

касалась. Но она – дура. Просто дура, потому что не видит, не замечает. Руку

еку схожу за спас

а схо

едалеко. Всего ми

специально обученные люди, которые

ясо будем жарить.

свадьбы

ама челку з

не ж

долго еще. Д

нул

а у вас

исую приглашения. Для каждого сво

Что она там рисует? А его рот, его язык, его

ожарим,

ы посм

обеду. Ну ничего. Может, Ирин

шашлыки из дешевой вырезки с рынка. Мадам Ир

сотовом номер. Видимо, Богда

– спросила обеспокоенно. – Я доз

реживал ник

есяца т

когда он тебя пр

Яс

ейки переворачивать. Он отобрал у

ь. Мясо мужчины

. Ты круто смотришьс

на нее п

о. Очень круто. Так

Хотелось, чтоб вот так смотрела на него

в ресторан, а Демьян сидел там в беседке и жрал ее стейки. Потому что кто– то должен был их жрать. Потому что в ее голубых глазах застыли слезы, когда машина отца

енные немного шизанутые все. Она мясо не ест, – со

пойду при

коридоре, у окна. Стоит ревет. В сотовый тыкает пальцами тонки

сейча

ее слез, и захотелось двинуто Бо

ет скоро. Бывает, их задерживаю

мого края. Когда жизнь казалась не просто дерьмом, а дерьмом в десятой степени,

сказала она и посмотрела

я, они сами

пер

ь? Но сейчас он чувствовал себя крутым

й руку

и удивленно п

Не нр

тец так

вырнуть, едва переступила порог дома, но Демьян выхватил из ее рук мусорный мешок и пригрозил, что, если она еще раз тронет фотографии, в мусо

лась к гитаре и т

гра

же

оче

о от нее пахнет. Так пахнет, что ему невыносимо хоче

новени

няла его рисунок,

о...

охо

шом набросок девушки с собакой. Он

а в первый раз

шла, чтоб разодрать ему сердце напополам. Пришл

... как

и молчит. Сука– мачеха. Никогда не простит ей этого. Специально ворота открыла и

я себе

ца, с изгиба шеи, с длинных ног. А она вдруг альбом

ленький? А это кто? Красив

и зашвырнул н

х архивах копатьс

у и насильно в

огда увидела усыпанное звезд

а потом улегся на спину

ь, кажется, что летае

нова были видны ее ноги, попка и даже голая спина. А

его мама называла. Она нарочно, да? Словно знает, куда вле

меня Дем

то другие думают, что ты демон. А ты нет. Т

что– то мерзкое, но она в

ел? Звезда упала! Т

телу. И вдруг до дикости захотелось вот так вечно лежать с ней рядом. Чтоб волосы

ла...три ме

подбросило, затрясло. – Когда папа умер... нам отдали его тело и открывать не разрешили. Я больше всего плакала о том

груди, продолжая удер

ь его во сне, я прост

ряд ли она здесь рядом. Она

руки нежно прошел

е...

мне

сил е

Она всегда так делала.

мама после смерти младшего брата приняла решение стать живым трупом. Она не ела, не вставала, не ходила. Когд

я нет р

тском доме. Когда мы с Богданом

скрип покрышек,

я при

цей со всей дури стукнул. Михайлина тут же выле

ался. Но голоса их сл

тел. Я целый день занималась э

был

ила мясо, я

о был занят. Иди ко м

– то время они молчали, а он лежал, сильно зажмурив глаза и стиснув ку