Слишком поздно, мистер Иванов: Мое сердце мертво

ца Ви

не задерживался на поверхности кожи; он

ом на бетоне, прижимаясь лбом

кулаками по тяжёлой двери так, что костяшки пальцев посинели.

о алкоголя и несезонных припасов и затихали. Снаруж

ги. В коридоре вспыхнул свет, бросив сквозь

уки в карманы, его челюсть была

с доносился приглушённо из-за уплотни

плотно прижимая дрожащие ладони к двери. – Я не лгу! Т

презрительный

скопии, гормональные инъекции – задержка в десять дней вряд ли является чем-то необычным. Я веду твой цикл в своём главном календаре, чтобы записыв

отечение между циклами означает, что что-то разорвалось! Александр, ра

тан пакет со льдом, а на лице застыло выражение тщательно просчитанной обиды. Бриллианто

т в больницу, то подаст ложное заявление о домашнем насилии, только чтобы не платить за сапфир. Она прекрасно зна

дели в нём самый глубокий, самый больной нерв – уя

за эту дверь сегодня ночью, она больше никогда не вернётся. Я должен держать её зд

ровным и глухим. – Анне нужно сделать рентген руки. Когда

ет! Не оставл

иной и больше не

довой, уголок её рта приподнялся в лёгкой усм

тяжёлые двер

в коридоре

надо мной, более густая

ак лезвие; перед глазами вспыхнул белый свет. Я полностью рухнула на б

течь горячая жидкость – ро

абом зелёном свечении дисплея температуры, когда я снова поднесла рук

ющая правда обр

бесконечных стимулирующих инъекций и лапароскопий. Я не стала делать тест на беременность, потому что дес

меня бы

й этой рубцовой ткани, вопреки ледяному озеру, вопреки

кладовой Александра, эта маленькая жизн

прижимая пропитанную кровью руку к своему плоском

м щекам, казались обжига

ну в самой моей сердцевине, – а затем моё тело окончательно сдалось. Голова упала набок; веки стали

ленькое смотровое окошко под потолком

тело казалось пустой оболочкой, оторванной от мира. Пронизывающий

ла на пол

и. Она пропитала моё шерстяное пальто, брюки и расползлась на три бетонн

ной лужи лежал маленький

талось слёз. За те часы, пока мой ребё

а двери

згом тяжёлый засов поддал

брюки, а в руках держал две керамические чашки с кофе. Он выглядел отдохнувшим и д

с сардонической усмешкой на губах, – наконец-то успокоилась

полу, глядя на него снизу вверх г

ершенно ровным, без единого следа г

на его красивом лице появилось в

выжить без меня. Теперь я могу великодушно простить её. Я куплю ей н

выходи. Прими горячую ванну. А потом мы обсудим, ка

ый пол, поднялась и на дро

на яркий свет коридора, полы моего бе

сохшей тёмно-коричневой кровью, свернувшейся в огромные

скользнула из р

ду нами, и горячая коричневая жидко

рылся; грудь тяжело вздымалась; его глаза были при

жно. Ты... т