Слишком поздно, мистер Иванов: Мое сердце мертво

ца Ви

ановиться у офиса – двадцать минут, чтобы сдать пропуск и освободить свой стол, пока этаж был ещё пуст, –

овых следов от пальцев вокруг моего правого запястья. Сама того не желая, я вспомнила колледж – тот случай, когда я спешила на занятия и со

ерь же спирт впился в повреждённую кожу и вырвал меня из воспоминаний – и я

это пространство м

углу – она забыла её, как сама сказала, когда засиделась допоздна, помогая Александру с документами по расширению курорта. Всё лето Александр приводил её сюда, т

и в мусорное ведро. Заяви права на то, что принадле

ду навынос. Я смотрела, как он дарит нежность, которую ни разу не проявил ко мне за десять лет, ассистентке, проработавшей в штате восемь месяцев

жёстких чемодана с вер

жду, которую купила на собственную зарплату в корпоративном отделе по связям с общественностью: несколько шерстяных брюк, несколько простых водолазок, хлопковые рубашк

, прожитых в этой квартире, мне п

ю на втором чемодане, щёл

кий и немного запыхавшийся, – за которым по

льни расп

ке, словно истрёпанная верёвка. Анна вошла следом за ним с его пальто на руке, мой бриллиантовый браслет всё ещё бы

ман мгновенно рассеялся, сменившись чем

ала грузчиков? Куда она собралась? Она не может уйти из

улся от дверного косяка и сделал три нетвёрдых шага ко мне. – Всё ещё играешь в сбежавшую невесту, В

того. После твоего ухода господин Иванов выпил почти целую бутылку "Макаллана". Он до смерти

той почти театральной невинностью. Бриллиантовый браслет на е

сандра на пустую стену с ничего не выражающим лицом. – В такси

ырвался у Александра и взл

иски. – Думаешь, ты можешь просто так уйти из дома семьи Ивановых? Виктория, тебе тридцать один! У тебя нет реальных активов, нет положения вне моего круга

нка» расползлись по холодном

за, и уголок её губ изогнулся

ая тошнота скрут

, когда его накрыла сильная паническая атака. Темнота полосы деревьев вытащила на поверхность воспоминания о том, как его пох

о из озера голыми руками, а затем легла на него сверху и согревала теп

отделавшись лёгки

ция разрушила мою репродуктивную систему. Когда я наконец очнулась, врач сказал мне, что ру

лапароскопические операции, и мой живот покрылся маленькими круглыми шрамами; мои вены посинели от ежедневны

у, использовал её как лезв

. Мой голос не дрогнул, но костяшки пальцев побелели на ручке чемодана. – Ты это знаешь. Ты

словно от пощёчины;

ижу себя каждый божий день. Я чудовище. Я отнял у тебя ребёнка. Не смот

– Ты не можешь винить его за один несчастный случай до конца его жизни. Он годами нёс в себе вину за ту ноч

. Вина, исказившая его лицо, исчезла, сменивши

бном случае, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватым! Меня тошнит от того, что я нахожусь в заложниках у тв

ручку моего собранного чемод

витеры, брюки и нижнее бельё, которые я так тщательно сложила, разлетелись по полу

тебе дал, не покинет э

ерстяного кардигана выкатилась маленькая тёмная

р. Он наклонил

ный сапфировый кулон изумрудной огранки, окаймлённый крошечными б

ние оста

ерёд, мой голос звучал настойчиво

у. Сапфир загорелся под люстрой, с

ая улыбка медленно ра

р, его голос был полон презрения. – Я выкупил его в аукционном доме "Наследие" три года назад за 400