Слишком поздно для сожалений: Возвращение истинной наследницы

ица

м Александра. Я смотрела на сверкающие огни Серебряной Гавани, но ничего не видела. В моей голове бушевал хаотичный шторм из предательства и нев

норама города служила драматичным фоном для его отчаяния. Он снял пиджак и га

ошла, и его глаза начали

к панорамным окнам, я уставилась вниз н

, которым он закрывал сделки на сотни миллиардов рублей и очаровывал скептически на

я его. – Не смей сейчас

Это всё, ради ч

? Это я поддерживала тебя, когда ты был готов всё бросить. Это я верила в тебя, когда твоя собственная семья

Алёна... она хрупкая. У неё никого нет. Семья выс

зве я не ношу твоего ребёнка? Или наш малыш зн

ёлые и ядовитые. Он вздрогнул, с

до мной на колени, взяв мои руки в свои. Его прикосновение казалось чужим, неправильным. Я не отстранилась,

о мужчину, стоящего на коленях у моих ног, и не ч

ся, всё вернётся на круги своя. Мы раскроем правду, обещаю. Я расскажу всему миру, что именно ты носишь моего

йно родила нашего сына, а потом «усыновила» его, и всё это ради защиты его публичного имиджа и цен на акции его компании. Он п

я, вырывая свои руки из его хв

и. – Моя мать уже согласна. Твои родители тоже. Они все сч

приложение к успеху своего сына. А мои приёмные родители, семья Ивановых, которые взяли меня к себе в детстве, но никогда по-настоящему не любили, были карьеристами

лосом. – Ты обсуждал судьбу моего ребёнка

урегулировать

рвался на последнем слове. Я обхватила живот руками, повинуясь первобытному инс

рование перешло все границы. – Я защищаю его буд

по моему лицу. – Ему нужен отец, который признает его! Отец, ко

я самообладание. Он выглядел загнанным в угол

олько тогда, когда пытался отстраниться, пре

зала я, и эти слова на

солютно нет. О разводе сейчас не може

я катастрофа, Алекса

ничащей с болью: «Ты со мной не разведёшься. Ты не покинешь эту к

бственном доме. В его доме. У него были деньги,

ый звук, от которого мы оба вздрогнули. Ал

, с дорожной сумкой у ног. Позади неё стояла мать Александра, Алина, чьё лицо было маской холодного не

они переходил

в ему ни слова, и её ледяной взгляд остано

их руках. Это была деловая сделка, а я бы