ЛЕГЕНДЫ О ПРОКЛЯТЫХ 1. БЕЗЛИКИЙ

ла сильнее поводья, сидя верхом на белоснежной кобыле, которая устало пере

лись под тяжестью снега. Я смотрела на своих людей, стиснув челюсти и сжав до боли поводья. В полной

о утром мы заледенеем. Воины, которые отправились обыскать местность, так и не вернулись. Опасные земли рядом с мертвой доли

ад, и я не могла этого ни забыть, ни простить. Данат - единственный, кто видел мои слезы боли, видел меня голой, униженно стонущей от мучений под раскаленным железным клеймом. Он упивался своей властью, а я чувствовала это каждой клеточкой – его наслаждение. Когда-нибудь я сдеру с него расшитую зо

этот проклятый лес. - крикнул Галь - командир моей личной охраны, а я потерла замерзшие руки. Даже кож

одному из воинов и осмотрелась по сторонам. Стратегически опасное место, к

с славился жуткими историями о волках-людоедах. Двое солдат так и не вернулись, и мы уже не надеялись, что они живы. Повсюду могли быть капканы баордов,

ла ей вольную еще несколько лет назад и скрепила печатью велеара, но она не ушла. Осталась рядом. Её подарили мне на день рождения – девочку моего возраста. Выкраденную с Валласа еще ребенком торговцами живым товаром и проданную в рабство. Маленькая язычница

зала я, - обязательно выйдем.

.боги сказ

а замолчала, а я посмотрела на

осенил себя звездой, - говорят, во времена правления Альмира в этой части

рассм

за костры, Фаб, гайлары увидят тв

бы не боялся гайларов. Видать,

то я оторву тебе тво

лись, а я снова п

Если бы мне было можно спокойно разъезжать по Лассару, как мужчинам, я бы навещала их каждый день, но они не приезжали ко мне – значит, это их выбор. Стыдятся слухов, которые распускают люди. Унизительно для велеара, который любил идеальность во всем и шел в бой с именем бога на устах. Тогда как его единственную дочь называли саананским отродьем. Шеаной. Ведьмой. Я всегда знала, что говорят у меня за спиной еще с детства, а мои волосы неизменно прятали под чепцы и шапочки, скрывая их красный цвет. Пусть даже отец и говорит, что все молчат, и он вырвет язык любому, кто скажет плохое слово обо мне. Я ему не верила. Вернее, я точно знала, что любой обидчик буде

*

ой накидке и длинном, громоздком платье, как и любая служанка. ?Не пристало ниаде разъезжать в мужских тряпках и железках, чтобы мужчины глядели на нее?. Можно подумать, кто-то рискнул б

тьев, с кем я была близка. Единственный, кто практически жил в этом своеобразном заточении со мной добровольно и любил меня. Он был всего лишь на три года старше. Ан научил меня всему, что знал сам. К семнадцати годам я владела всеми видами холодного оружия в совершенстве, как и подобало дочери велеара. Кто мог желать Анису зла? Ведь он был слишком мягок и добр, чтобы нажить врагов так быстро. Я никогда не поверю, что его разорвал дикий зверь. Ан - самый лучший охотник, самый меткий стрелок и искусный вои

он женится не на мне, а на численности армии моего отца и на моем щедром приданом, которое велеар увеличивал с каждым годом, разыскивая для меня женихов. Суеверные высокородные болваны боялись породниться с красноволос

ежников, потому что поняла - это приговор. Медленная казнь длиною в жи

ре плескается о камни, а горячий песок никогда не становится белым от снега, а вместо этого меня либо отправят в Тиан, либо запрут здесь в Храме. Моя жизнь разделилась на ?до? и ?после? тонкой багровой линией на шее Лу, там, где голову отделили от

по Лассарскому озеру и пускают вслед горящие стрелы, чтобы моя мертвая плоть превратилась в пепел, развеянный над рекой. Потому что с этого момента

нило. Иногда мне самой хотелось взять кинжал и исполосовать себя до мяса, чтобы понять, что я еще жива, чтобы в этом однообразии изменилось хоть что-то. Чтобы отец приеха

наю, что такое любить... Судьба, проклятая лживая тварь, выдрала у меня даже это, едва дав потрогать кончиками пальцев языки пламени...Я уже любила.Война от

ивающего руками, - баорды. Их десятки. Они идут сюда, я увидел их с вершины ели – они крадутся, как звери, в кромешной тьме без

ними, но те, кто выжили, говорили, что баорды закутаны в цельные шкуры медведей и могут рвать добычу голыми руками и зубами. Со мной всего два десятка воинов, нескольких мы потеряли. Они так и не вернулись с разведки. И здесь не наша стихия – это д

ите так быстро, как только сможете в том направлении, которо

гу их бросить. Не могу бежать, прятаться. Дочь велеара не трусливое животн

одна. Зажгите факелы – подавайте сигнал бедствия, если мы рядом с раз

густые брови и

е людоеды, и этот бой не будет равным. Сила на их стороне. Вы не знает

быстрее погибну, если буду бегать по этому проклято

асширенными от ужаса глазами, - Галь прав. Баорды – жуткие твари и они

ов и загонят вас, как животных. Пусть Моран бежит, может быть сможет привести отряд Астреля. Разжечь костры – это

тараясь не коснуться м

ь только в том случае, если никто из нас уже не см

и пламени было не видно, насколько враг близок, и я сильно сжала рукоять меча, глядя на широкие спины моих солдат и ощущая, как адренали

ко обороняться! Дер

тут же мерзко скулили, получая смертельные раны от острых мечей. Псины падали замертво, окрашивая снег в красный цвет, и к моим ногам подкатывались их

тяжело дыша и оглядываясь по сторонам, силясь разглядеть через клубы дыма притаившегося врага. Оказывается, страшно не только когда нападают со спин

Не размыкать круг и не двигаться. Они рядом. Я чувствую вонь их

пины моих солдат расширенными от ужаса глазами, видя, как на них набрасываются твари, полностью укутанные в медвежьи шкуры, с грязными лицами и сверкающими дикими глазами. Так похожи на людей, и тем не менее давно переставшие ими быть. Они сыпались, как горох, с разных сторон, и все плотней сжи

блюдки! Проклятые дети Саанана, ч

выстоять. Первым к моим ногам упал самый молодой

ноги и резко утащил в темноту леса, откуда послышались душераздирающие крики и чавканье. Круг был разорван, и я видела

странном танце и нападали точно, как звери, едва им удавалось сбить противника с ног. Баорды вспарывали горло моим людям с такой легкостью, словно это были цветы на стеблях. Их было слишком много и нападали они всей толпой, заваливая воин

сь в нашу сторону, размахивая короткими кривыми мечами и улюлюкая, - мы больше не см

шком много на него одного. Они все же завалили его в снег и начали разрывать на части голыми руками. Я спряталась за д

души! – последний крик Галя

шиблась. Меня просто пока не трогали, но едва я попыталась бежать, как ко мне повернулись сразу несколько лиц, перемазанных то ли грязью, то ли жирной, лоснящейся краской и кровью. Я судорожно сглотнула, увидев, как трое из них поднялись,

аставила себя успокоиться. У меня есть еще одно оружие, о котором никто из них не подозревает – моё тело. Я сорвала перчатки с рук и швырнула в снег, потом сбросила накидку. Разорвала шнуровку платья, лихорадочно стягивая рукава. Баорды смотрели на меня и не двигались с места.

ваться мурашками, а ветер трепал волосы, и они

ня изнутри. Давайте, ублюдки, я поджарю ва

режу себе глотку. Только сейчас я поняла, почему Галь все-таки дал мне меч. О

протянул руку, но едва коснулся моего плеча заорал от боли. Его пальцы задымились, а я расхохотала

етнул в меня, я успела уклониться,

ли. Даже воздух застыл на месте. Сло

ащалось в оглушительный рык. Баорды нервно переглядывались, а я, тяжело дыша, д

ки с мечом ходили ходуном. Я ничего не понима

еня ярко-зелеными страшными глазами, зверь оскалился, а у меня перехватило дыхание от ужаса. Огромный, с острыми белоснежными клыками, он несколько с

я тихий рык на одной ноте. Рык, от которого выжившие псины баордов бросились врассыпную. А я, словно под гипнозом, смотрела, как под

монстры существуют в природе. Его черная шерсть переливалась в свете факелов, а глаза фосфорились металлическим блеском хла

им шанса. Когда он напал на них, меня затошнило от ужаса и отвращения. Уже через секунду я, зажмурившись

стоящей на коленях и дрожащей от страха, как в лихорадке. Жуткий с горящими глазами и окровавленной пастью. Я смотрела на него, прерывисто дыша и не смея пошевелиться. Пока он вдруг не склонился ко мне еще ближе, обнюхивая. Я судорожно сглотнула, глядя на огромную морду с переливающейся обсидиановой шерстью, массивной холкой и широкой шеей, которую и руками не обхватить. Всхлипывая и дрожа всем телом, смотрела зверю в глаза и понимала, что, если бы не он – меня бы сожрали живьем баорды. Но кто знает, кто из них опасней? Волк вытянул морду вперед, трону

торон, там, где тонкими кривыми полосами отсутствовала шерсть. Посмотрела вниз на его лапы с острыми когтями и увидела, как в снег упала капля крови, снова подняла взгляд на зверя и только сейчас з

я прикрыла глаза, все так же рвано дыша

назад, а потом прос

азорванных трупов с мечом в руке...пока не почувствовала

ющее запах костра, крови и еще один едва уловимый, показавшийся мне смутно знакомым, а потом поднял на руки. В воспаленн

с горящим под ней зеленым фосфором взглядом, вздрог