Разорванная Красная Нить Судьбы

ста

я, бесчувственную, п

если – ме

-под меня, оставляя длинный след на сером камне. Время от времени я на мгновение приходила в себя и видела перевёрнутый коридор

ру Опустошения Души с

вежей крови, а запах времени – запах многолетней давности, крови множества людей, просочивше

холодный, багров

ло ржавое железное ведро. На дне ведра скопилось на палец чёрной жидкости

пы впивались в плоть, доходя до костей. Я чувствовала, как холодный

сякую возможнос

ное из древних волчьих костей. Поверхность долота была густо покрыта чёрными рунами, которые

оне, его тон был ровным. – Аура З

е взгляну

аправил костяное долото на трети

какого крепкого спирта для обеззаражива

пронзило мою кожу, сознан

ывает мой п

шённый скрежет, похожий на то, как медленно ломаются сырые дрова. Звук прошёл

-р-

была отчаянная вибрация оставшихся голосовых связок, едва способных вытолкнуть

х. Шипы рвали и тянули плоть, окра

Раз. И ещё раз. Словно кто-то соскребает костный мо

лекали вязкую жидкость, покрытую хо

моё тело. Это была не боль. Боль была слишком сильной; я онемела. Это было нечто более

они меняются – у корней появилась сухость и лом

ью к Елизавете. Игла вонзилась в вену на её руке. Серебристо-белая

м-м

то был не стон боли. Это был стон облегчения

дёрнулись слабым серебристым сиянием. Сияние было очень слабым, но в

ней ближе, его ноздр

ев, не отвращение, а выражение, которого я

на ветру. Его губы едва заметно шевелились, беззвучно скла

где проходила процедура, и наконец остановил

т отвращения, а от замешательства. Словно он пытался слож

лизаветы нарушил дв

манжету. Но сразу после этого движения густой цветочный аромат внезапно

о, растерянность пропала. Он снова стал тем Матвеем,

ову и свирепо п

ты не хочеш

етить. У меня даже сил

ала тревоги, прозвучавшего на окраине территории. Верховный жрец так

закрылись. Шаг

ый стук высоких каблук

Цок

овалась помощь даже при ходьбе

. Каждый удар каблука был чётким и

енному столу и посмотре

те появился тот свет, который я много раз видела на её лице, но котор

ти и нежно провела ими по мое

юсти. Неглубоко. Просто тонкая красная отметина

ла вниз по моей шее и

л кулон

, и тёплой, как нефрит, отполированный бесчисленными прикосновениями. Это была единственная п

ы крепко сжали

словно предостерегающий рык кошки, которой наступили на хвост. Я отчаянно дёрнула

, чтобы слышали только мы двое. Смех звучал как скрежет осколков стекла о ка

ем близко к моему уху. От её дыхан

, я давно сожгла. Дотла, даже пепла не осталось. Теперь я – Белая Волчица. А ты.

м взглядом она мягк

ё

ой кулон в расположенную ря

лся от жара. Затем – вспых, и маленькое белое пламя

и

исче

ный моей матерью, полнос

проблеск света в моих г

лча смотрела на потрескавшиеся каменные стены свода Камеры Опустошени

ухо, звук был приглушённы

Затем выражение её лица изменилось. Мгновенно. Изгиб губ, напряжение на лбу, застывшие в

ела привыч

осила её на землю у входа в Камеру. От ткани исходил

кресло, и её лицо вновь приня

вошёл внутрь, его армейские сапоги ступили на землю пр

клонился, чтобы подня

о изменилось. Оно

ельства бродя

м, как в тот миг, когда

на мой сломанный позвоночник. Его костяшки пальцев дрожали от чр

стас

что-то ещё – что-то подавленное глубоко внутри, почти вырывающееся наружу

бродячих волков н

меня не было ни

вному жрецу, который только что вошёл

ать по три пробирки костного м

Он взглянул на меня, едва живую, лежащую на каме

на полностью истощит свои жизне

мр

лялась, когда он был очень зол. Но на этот раз всё было иначе. Раньше, когда он злился, его глаза были ясны

оровье Заветы можно поддерживать, пусть она исс

ослушаться. Он снова взял в

ус

в мой и без того разд

рая процедур

овато-бурым, как у камня. Словно озеро медленно замерзает зи

улся и направ

он стоял ко мне спиной. Он оста

л обернуться. Затем он сжал пальцы,

ул дверь

ворота

я

Камере Опустошения Души, словно вопро