Разорванная Красная Нить Судьбы

емь. Высасывала серебряный яд

г», - сказал он тогда. Двенад

щность Белой Волчицы украла сводная сестра, а спасенный мною мальчик

и кости, когда он живьем вырвал мою душ

зрачную руку и навсегда разорвала к

диким собакам, как ты и хотел.

ав

ста

я на мой указательный палец, я услышала, как

е хотела. Просто в гор

оникал не сразу, а постепенно: сначала колени онемели, затем стынь попо

дяной ветер облизывал кровоподтёки на спине. С ка

его плащ хлопал на ветру. – Даже сейчас ты смеешь о

однять на

а шею. Может, вете

покоиться волчий клык – реликвия белых волков минувших поколений. Перед судом верховный жрец должен был пробудить дух в каждом

ё, что у меня получилось, – это сиплый, шипящий звук, похожий на с

груди. На её лице застыло выражение, которое я запомнила с семи

сть. – Если бы я тогда не влила ей в глотку суп с раскалённым серебром и не с

насмешливый смех, похо

однялись. Я слишком хорошо знала эту улыбку. С такой же улыбкой она смотрела на меня

ова вдавил мой

х щелчков, которые один за другим прокатились по фаланг

текая в глаза. Колющая боль. Ж

сговорилась с бродячими волками? Зачем выдала эт

царапать по замёрзшей каменной плите. Ногти ломались, кровь смешив

не.

как Матвей поднял ногу

ничего не зн

вол

ря послышался

алась к алтарю в сопровождении двух служанок. Её лицо было бледным, губы – зловещ

ыл мягким и источал густой цветочный аромат. Но под этим ароматом таился едва ул

чез. Возможно, мне

за плеча служанки, в слепой зоне Матвея, – её глаза внезапно ожили. Не взгляд больной.

згляд и мягко прис

, нежно обнял Елизавету за плечи и притянул к себе. Движение было таким лёгким, сло

ла? Здесь сли

воротнике, словно алые цветы сливы на снегу. – Волчий дух во мне... снова угасает. Знахарь ска

она безвольно обм

нахмурился и нежно похлопал её по спине. Затем

мфорт. Не отвращение – отвращение было бы чистым, ясным чувством. Это было нечто боле

а немая и грешница, она необъяснимым образом обладает необычайно богатой серебряной силой. Если мы извлеч

адержался на мн

он отв

брос, не способный даже принять волчью форму. Её костный мозг

Это н

обака. Колени оставляли кровавые полосы на льду

сь в него взглядом свои

три н

серебряными шипами. Я своими ещё не сменившимися молочными зубами выгрызала их один за другим. Серебряный яд о

отразился в твоих янтарных зрачках,

осы и сказал: «Твои во

ые слова, что

пус

вея мелькнул

арил меня н

яс

в центре алтаря. Воздух вышибло из лёгких, и я открыла рот, как выброшенная на

седые волосы. Алая кровь стекала

ми – контракт, по которому я становилась постоянным сосудом для извлечения костного мозга три раза в неделю, пока

уловимый запах тления, как от баночки с чёрным порошком, которую Ольга пр

за волосы и прижал

к железо в ледяном погребе. – Это единст

адонь – в ту руку, что не была раздавлен

не сд

рств

у

овного Альфы, было подобно

я впечатало в холодную каменную плиту. Я не могла

иготовленные серебряны

ежду ногтем и кожей – самое чувствительное и болезнен

-под ногтя и упали на нижний кра

кровоточащий пале

ый отп

л.

что более лёгкое и яркое. От корней волос пошло лёгкое покалывание, словно каждая прядь на мгновение натянулась, а за

езко нах

ьное движение – тело среагировало раньше мозга. Пальцы

я, но словно сквозь меня. Словн

.. Мне так

ятия. В тот же миг воздух наполнился густым цветочны

Мгновенное странное ощущение рассеялось

омнения, поднял Елизавету

ймит

койный, словно он давал указ

держа в руках раскалё

ладковатый, горелый, смешанный с моим собственным запахом пихты. Наконец пришла боль. Она взорвалась в затылке, огнём пронзая позвоно

поднялся от затылка, его подхватил пор

лтаря, голос Матвея дон

едленно начнём процесс и

обер

али. Его армейские сапоги хрустели