Доктор Вернер

я. Бледное, равнодушное солнце повисло над сосновым лесом, искажая тени. Он постоял ми

Шрамма в

- тяжёлые шаги санитаров и лёгкий перестук

ём была серая больничная одежда, мешковатая на худом теле. Светлые волосы, влажные

остались

сказал Мориц, указыв

нях, он посмотрел на врача. Голубые глаза блестел

- спроси

доктор. Здесь тише, чем в СИЗО. Там

оитесь

ил голову. - Я люблю ветер.

делал п

чаете по

олго - секунд на дес

ц. - Не по самой свободе. По

убийс

к они смотрели на меня сначала - с интересом. Потом - со страхом. Потом -

- спокойно,

отложи

о первом, - сказа

тали мягче, на губах появилась мечтательная полуулыбка. Он смо

и интимным. - Маркус был первым. Самым особенным. Самым красивым. Он

ловно заново п

жа загорелая, гладкая, пахнущая дорогим маслом. Мышцы перекатывались под кожей, как живые. Тёмные волосы, карие глаза - я обычно предпочит

прикры

седний столик, спросил, не помешаю ли. Он сказал: «Нет, я как раз закончил». Мы разговорились. О спор

откры

ужинали. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает желание. Не просто

его ст

красиво сфотографироваться. Он любил фотографии, Маркус. Всегда выкладывал новы

шал, не п

лечо. Я улыбался, но внутри всё кипело. Я знал, что сейчас

облиз

л внутрь. Ворота закрылись. Маркус спросил: «Что происходит?» Я не ответил. Я вышел из машины, обошёл её, о

я - мечтательн

сопротивлялся. Он был сильным - мог бы повалить меня, ударить, убежать. Но он испугался. А стр

Провёл пальцами

Он был прекрасен, доктор. Его кожа, его запах, его звуки. Он сначала не сопротивлялся - надеялся

амма ста

его сверху. Он плакал. Я вошёл в него медленно - хотел почувствовать каждое движение, каждую мышцу, каждую дрожь. Он был горячим изнутри. Живым.

закры

у, смешивалась с потом и слезами. Он лежал, открыв рот, и смотрел в потолок. Я мастурбировал, глядя

как внутри поднимаетс

ал. Я включал камеру - хотел запомнить этот крик навсегда. Потом я взял шокер. Вставлял ему в зад, включал и смот

х блестели слёзы - не рас

. Я не знаю, что он там видел. Может быть, свет в конце тоннеля. Может быть, меня. Я задушил его. Ме

рел на Мориц

я завернул отдельно - в белую ткань, как подарок. Разбросал в раз

видел многое за тридцать лет. Но каждый раз - как в первый. Как

шу сперму, - сказал он

гда разделывал его. Неаккуратно. Впервые. Со вторым было аккуратн

отложи

а. Санитары отве

трел на врача, и в его глазах было

? Когда человек становится частью тебя. Буквально. Его кровь - на твоих р

азал Мориц. - Это оде

бишь - готов причинить боль. Если любишь - готов убить

. Фабиан встал.

асскажу вам о втором. Но он был скучным. Не таким, ка

ошёл к двери. На

елефоне, который следователи, наверное, уже нашли. Но в

закр

акрытую дверь и слушал, как затихают шаги

оциональную привязанность, описывает её с восторгом и нежностью. Вопрос вменяемости: полностью осознавал свои действия. Вопрос садиз

локнот, под

фон. Он мог позвонить следователю. Сказать: «Копайте глубже. Ищите тайники Ш

пособ - продолжать бе

н был безумен той особенной безумностью, которая не освобожд