Доктор Вернер

доктора Бернхарда Кольбе. Здание, памятник ушедшему веку, возвышалось из массивного кирпича с высокими стрельчатыми окнами, затянутыми коваными решётками. Чер

лые скамьи, газоны, которым редко доставалась

ичался строгостью. Далее - хозяйственные постройки, старый спортзал с выбитыми глазницами окон и теплица, где трудотерапия дарила жизнь помидорам. И

ли заботу. Некоторые, словно птицы, прилетали каждое утро из города - час в пути по пустынной трассе. Другие же, как доктор Мориц Вернер, предпочитали недельное з

но иней, покрыла виски и усы, но глаза оставались молодыми - серыми, колючими, с привычкой задерживаться на собеседнике чуть дольше, чем это приличествует. Ростом он был невысок, но держался п

в этих коридорах, в этих ежедневных схватках с людским безумием. Он начинал свой путь ординатором в восемьдесят седьмом, прошёл все ступени от санитара д

ежилетах и с конвоем. Те, чьи имена мелькали в вечерних новостях, а лица - лишь на размытых снимках в газетах. Маньяк

аблюдлений, сомнений, прозрений и долгих возвращений к началу. Он садился напротив и смотрел. Спрашива

уду, к пожизненному заключению. Некоторые - нет. Те оставались здесь, в стенах больницы, переходя из жилых блоков

со сломанной шестерёнкой - с научным любопытством, интересуясь, где, когда и почему произ

выдержке. Санитары же опасались - не пациентов, а его

три - ни единой личной вещи. Лишь выбеленные стены, массивное бюро прошлого века, два стула для посетителей (жёсткие, нарочито неудобные), настольная лампа с изумр

ы и старая выцветшая фотография: мать, отец, он сам, тринадцатилетн

ше н

торыми для осуждённых следовали приговоры. Здесь решал судьбы - не как с

л в восемь утра, заварил горький

е было на

М, Ф

емерых лиц мужского п

дин год. Светлые волосы, гладко зачёсанные назад. Голубые глаза впиваются в объектив. Лицо спокойно - почти располагающе. Ни шрамов, ни татуи

- следы анального проникновения. На четырёх телах - следы проникновения посторонними предметами с разрывами тканей. На двух телах - ожоги от сиг

жертв: семь имён. От Маркуса, двадцати шести лет, до.

ЕНАРТ,

да Ленарт ушёл вечером 14 марта и не вернулся. Через три дня Фабиан Шрамм был задержан при попытке покинуть с

ичному обращению перед смертью или во время неё. В связи с отсутствием тела установить точ

закрыл

т трупа. Мальчик мог быть жив на момент задержания Шрамма. Мог быть заперт где-то. Мог истечь кровью

- вменяем он или нет, но и жив ли последний мальчик, где ег

ько дел. Прошлые пациенты - те, кто убивал и не раскаивался. Те, кто

мотрит на телефон, замирая в надежде на звонок. А Фабиан Шрамм сидит в следственном из

самая сложная ра