Его нежеланная жена - гений технологий

Старинная музыкальная шкатулка всё ещё играла.

Калли Салливан стояла у панорамного окна особняка Донованов в Кенсингтоне и смотрела на пустой фонтан в саду. Она вернулась домой раньше. Сегодня ей исполнялось тридцать лет.

Телефон в её руке завибрировал. Экран загорелся, но не сообщением, а уведомлением из календаря, которое она установила для себя несколько недель назад.

С днём рождения!

Она смахнула его. Под ним ждали несколько сообщений - яркие пузырьки тёплых слов от друзей из Штатов. Она пробежалась по именам. Ни одно из них не было «Холзи».

Знакомое чувство сдавило грудь, ледяной кулак сжал лёгкие. Она заставила себя подавить его, сделав вдох. Наверное, он готовит сюрприз. Должен готовить. После трёх лет брака он не мог забыть о её тридцатилетии.

Водитель семьи Донован встретил её в Хитроу. Он молча взял её сумку и открыл дверь Rolls-Royce. Внутри прохладная кожа коснулась её тела. За окном проносился Лондон - размытые очертания знакомого серого камня и мокрых улиц. Три года. Три года с тех пор, как она собрала свою жизнь, карьеру, весь свой мир и переехала сюда ради него. Ради этого.

Её пальцы коснулись обручального кольца на левой руке. Платина казалась холодной, тяжёлой. Постоянный атрибут, который никогда не дарил тепла.

Машина свернула на частную дорогу, и она вышла, оказавшись перед крепостью из белого камня с тёмными окнами. В парадном холле её встретила Эмма Петерсон. Её доброе, морщинистое лицо озарилось искренней улыбкой. «Мадам, вы вернулись! С днём рождения!»

Настоящее тепло коснулось Калли. Она шагнула вперёд и коротко обняла пожилую женщину. «Спасибо, Эмма Петерсон. Рада вернуться. Холзи и Лили дома?»

Тепло в глазах Эммы Петерсон угасло. Она отвернулась, делая вид, что занята пальто Калли. Движение было слишком нарочитым.

«Сэр... он уехал», - тихо сказала она.

Улыбка Калли застыла, став хрупкой на её губах. Она оглядела огромный холл в поисках хоть какого-то следа дочери - брошенной ленточки для волос, маленьких кроссовок у двери. Но фойе было безупречно чистым, тихим, без единого намёка на присутствие Холзи или Лили. «Уехал? Сегодня? Он... забыл?»

Эмма Петерсон выглядела огорчённой. Она поправила лацканы пальто Калли, не отрывая взгляда от кашемира. «Он помнит о вашем дне рождения, мадам. Но... у мисс Стивенс тоже сегодня день рождения. Он повёз её на Бонд-стрит, чтобы выбрать подарок».

Бриттани Стивенс. Это имя было чем-то физическим, осколком стекла, вонзившимся под рёбра. Так было всегда.

Голос Калли стал тонким, едва слышным шёпотом. «А Лили?»

«Сэр и мисс Стивенс взяли Лили с собой», - подтвердила Эмма Петерсон, наконец встретившись с ней взглядом, полным глубокого сочувствия.

Воздух в огромном холле, казалось, исчез. Калли почувствовала головокружение и опёрлась рукой о мраморный консольный столик, чтобы удержаться на ногах. Камень был холодным, безжалостным.

«Мадам, с вами всё в порядке?» - спросила Эмма Петерсон с беспокойством в голосе. «Вы, должно быть, устали после перелёта. Принести вам что-нибудь? Чаю?»

Калли покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. «Нет. Спасибо. Я... я просто пойду наверх. Отдохнуть».

Она поднялась по широкой лестнице, каждый шаг давался с огромным трудом. Хозяйская спальня была точно такой же, какой она её оставила. Безупречной, безликой и холодной. Никаких следов Холзи. Ни случайного галстука, ни книги на тумбочке. Он не спал здесь уже несколько месяцев.

Она села на край идеально заправленной кровати и посмотрела на своё отражение в туалетном зеркальце. Бледная, уставшая женщина с тенями под глазами. Она издала короткий, горький смешок, который не произвёл ни звука.

Её рука сама потянулась к телефону. Большой палец замер над именем Холзи. Это было глупо. Жалостно. Но она всё равно нажала на экран.

Телефон зазвонил, каждый гудок отдавался эхом в тихой комнате, растягиваясь в вечность. Наконец он ответил.

«Что такое?» - его голос был резким, нетерпеливым. Не приветствие. Просто требование.

Калли сглотнула, стараясь, чтобы её собственный голос звучал ровно. «Холзи. Я дома».

Мгновение тишины на том конце. Затем ровное, пренебрежительное: «М-м-м».

Вот и всё. Этого она стоила. Её сердце, которое было тугим узлом в груди, казалось, растворялось в ледяной воде. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но её прервал яркий женский голос на заднем плане.

«Холзи, как тебе это ожерелье? Лили говорит, оно прекрасное». Это была Бриттани.

Затем голос её собственной дочери, высокий и взволнованный. «Да, папа! Тётя Бриттани похожа на принцессу!»

Внимание Холзи уже улетучилось. «Я занят, - сказал он в трубку. - Позвоню позже».

Он не стал дожидаться ответа. Связь прервалась.

Калли держала телефон у уха, вслушиваясь в пустую тишину гудков. Это был единственный звук в комнате, идеально сочетавшийся со звуком рушащегося мира.

Но она не заплакала.

Она медленно опустила телефон и посмотрела на женщину в зеркале - бледную, уставшую, забытую. А затем приняла решение.

Она открыла контакты и набрала другой номер.

«Джулиан. Это я. Пожалуйста, подготовь соглашение о разводе».

На том конце провода воцарилось ошеломлённое молчание.

«Я уверена, - сказала она, прежде чем он успел спросить. - Условия простые: я отказываюсь от всех претензий на совместно нажитое имущество. Я хочу только вернуть свою девичью фамилию. И ещё - уведоми команду проекта по ИИ в Группе „Донован". Эксклюзивное лицензионное соглашение на патент на технологию глубокого обучения - я его расторгаю. Штраф - тридцать миллионов фунтов. Я его выплачу».

На том конце провода у Джулиана перехватило дыхание.

Калли завершила звонок и положила телефон на туалетный столик.

Она посмотрела на женщину в зеркале - на этот раз прямо в глаза - и не отвела взгляда.

С днём рождения, Калли. Наконец-то ты свободна.