Жестокость миллиардера: моя тайная дочь

скатывался, а трещал, сло

с. Её руки дрожали. Не лёгкая дрожь, а сильная вибрация, от которой позвякивал бриллиан

нулась карти

мраморе фойе. Её руки были сжаты на животе. Низкий, гортанный

ена, её голос разрывал воздух. - Се

рот рукой, пахнущей лимонной полиролью. Охранники стояли

е входные двери с гр

ил его тёмные волосы ко лбу, а с подола плаща капала вод

танов

убок. Он увидел красное пятно на белом полу - кровь или, воз

о, ужасающе, о

д впился

я, что Серафима почувствовала, как воздух покинул её лёгкие. Это был взгляд полного уничтож

царапнуло ей горло. - Я не трог

. Ладонью впер

изким, раскатом грома, заключённым в че

зили Елену на носилки. Теперь она рыдала - громко, театрально, крича о наслед

две ступеньки. Он не смотрел на Серафиму, пока не оказался прямо перед ней. Он схватил её

её. Не повё

захлопнул за ними дверь ного

рева. Тот проскользил по полированному дереву

ши, - с

жирным, чёрным и окончательным: «Соглаше

ние затуманилось. - Ты

нула. - А ты, Серафима, и есть ответственность. Ты ревновала к памяти Георгия. Ты ревновала, что Елена носит наследника, в котором ну

рывающимся голосом. - Она упала! Она увид

у ей показалось, что он может его бросить. Вместо этого он разб

Островских. Ты будешь получать ежемесячное пособие при условии твоего молчания и тво

бы не вызвать полицию? - бросила она вызов, е

жит, как стервятники. Я не допущу, чтобы в заголовках писали, что его жена пыталась убить его нерождённого р

слёзы наконец хлынули, оставляя г

н. Он нажал кнопку интеркома на с

охра

мотреть на дождь. - Убедитесь, что она не возьмёт ничего ценного

опыталась взять фотографию в рамке, где они с Юлианом были в медовый месяц на

атолкали на заднее сиден

шинами. Серафима повернулась на сиденье, гл

уезжает машина. Он стоял совершенно неподвижно, силуэт на фон

ноты, которая подкатила от желудка к горлу. Она положила руку на свой плоский жи

рали и е