Богатая наследница уходит от предавшего ее мужа

В нашем доме стояла тяжёлая тишина, которую нарушал лишь звук земли, когда гроб с телом брата моего мужа опускали в могилу. Месяц спустя тишину сменило нечто худшее. Вдова моего деверя, Ксения, была беременна, и мой муж, Савелий, решил, что она переедет к нам.

- Это ради ребёнка, Алиса, - сказал он ровным голосом. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Ксению, которая стояла у двери со своим единственным чемоданом, выглядевшая бледной и хрупкой. - Ей нужна поддержка. Это ребёнок моего брата.

Я наблюдала, как Ксения медленно и незаметно начала захватывать мою жизнь. Она ждала Савелия у ванной со свежим полотенцем, утверждая, что это просто привычка. Она стучала в дверь нашей спальни поздно ночью, симулируя ночные кошмары и уводя Савелия на многочасовые «утешения». Пределом стало то, что я услышала, как Савелий массирует её опухшие ноги, точно так же, как это делал её покойный муж.

Я выронила нож, который держала в руке. Он со звоном ударился о столешницу. Я хотела услышать, как Савелий скажет «нет». Я хотела, чтобы он сказал ей, что это неуместно, что я его жена. Вместо этого я услышала его низкий, успокаивающий голос: «Конечно, Ксения. Просто положи их сюда».

Я отказалась от всего ради него, превратившись в девушку-«паиньку», постоянно ищущую его одобрения. Теперь, глядя, как он потакает каждому её капризу, я поняла, что даже не узнаю женщину, смотревшую на меня из зеркала.

В ту ночь я позвонила отцу.

- Папа, - сказала я дрожащим голосом. - Я хочу развестись.

Chapter 1

В нашем доме стояла тяжёлая тишина, которую нарушал лишь звук земли, когда гроб с телом брата моего мужа опускали в могилу. Месяц спустя тишину сменило нечто худшее.

Ксения Уорнер, вдова брата моего мужа, была беременна.

И мой муж, Савелий Соколов, решил, что она переедет к нам.

- Это ради ребёнка, Алиса, - сказал он ровным голосом. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Ксению, которая стояла у двери со своим единственным чемоданом, выглядевшая бледной и хрупкой. - Ей нужна поддержка. Это ребёнок моего брата.

- Савелий, это наш дом, - сказала я тихо, чтобы Ксения не услышала. - У нас нет места. Это неуместно.

Он наконец повернулся ко мне, его глаза были холодны.

- Мы найдём место. Это не обсуждается.

Так Ксения переехала к нам. Первая неделя прошла в тумане тихих извинений и грустных улыбок. На второй неделе её поведение начало меняться.

Я выходила из душа, а она стояла прямо за дверью ванной, держа свежее полотенце для Савелия. Не для меня. Для него.

- Ой, прости, Алиса, - говорила она с широко раскрытыми невинными глазами. - Это просто привычка. Никите, моему покойному мужу, всегда нравилось, когда я так делала для него.

Потом начались стуки. Тихие постукивания в дверь нашей спальни поздно ночью. В первый раз Савелий подскочил с кровати, думая, что случилось что-то срочное.

Это была Ксения, сжимавшая подушку.

- Мне приснился кошмар, - прошептала она со слезами на глазах. - Мне приснилась авария. Мне так страшно.

Савелий час разговаривал с ней в гостиной. Это вошло в привычку.

Предел наступил во вторник вечером. Я была на кухне, пытаясь найти в себе силы приготовить ужин. Савелий и Ксения были в гостиной. Я услышала её театральный вздох.

- Ох, Савелий, у меня так отекли ноги, - сказала она голосом, полным жалости к себе. - Никита массировал их мне каждый вечер. Это единственное, что помогает.

Я замерла с ножом в руке. Я ждала, прислушиваясь. Я хотела услышать, как Савелий скажет «нет». Я хотела, чтобы он сказал ей, что это неуместно, что я его жена.

Вместо этого я услышала, как он пододвинул пуфик. Затем его низкий, успокаивающий голос: «Конечно, Ксения. Просто положи их сюда».

Я выронила нож. Он со звоном ударился о столешницу. Я вышла из кухни, мимо гостиной, где мой муж нежно массировал ноги своей беременной невестки, и не останавливалась, пока не оказалась в нашей спальне за запертой дверью.

Я достала телефон и набрала номер отца.

- Папа, - сказала я дрожащим голосом. - Я хочу развестись.

На том конце провода повисла пауза.

- Алиса? Что случилось?

История вырвалась из меня потоком. Полотенце. Кошмары. Массаж ног. Всё это звучало так мелочно, так незначительно, но ощущалось, как гора, которая давит на меня.

Три года я делала всё, чтобы быть идеальной женой для Савелия Соколова. Я уволилась с работы в городе, потому что он хотел, чтобы его жена была домохозяйкой. Я научилась готовить его любимые блюда, даже те, которые ненавидела. Я одевалась так, как ему нравилось - консервативно. Я стала девушкой-«паинькой», постоянно ищущей его одобрения, его расположения, которое он выдавал, словно редкие монеты.

- Я так старалась, папа, - выдавила я сквозь слёзы. - Я отказалась от всего ради него.

Мой отец, Олег Георгий, не был человеком, который бросает слова на ветер. Когда он заговорил снова, его голос был твёрд.

- Он сделал свой выбор, Алиса. Теперь делай свой.

- Я сделала, - ответила я.

- Хорошо, - сказал он. - Не беспокойся о Беловых или их бизнесе. Я помог его построить. Я могу помочь и разрушить его. Ты просто сосредоточься на себе.

Я повесила трубку. Странное спокойствие охватило меня. Та часть меня, что сжималась на протяжении трёх лет, наконец перестала.

Я посмотрела на себя в зеркало. Я даже не узнавала женщину, смотревшую на меня в ответ. Её глаза были уставшими. Её волосы были стянуты в строгий пучок, который нравился Савелию.

В ту ночь я спала на диване в своём домашнем кабинете.

На следующее утро я вошла в кухню. Там была Ксения, на ней была одна из строгих рубашек Савелия, надетая поверх леггинсов. Рубашка была расстёгнута, открывая её округлившийся живот. Она готовила кофе.

Она мило улыбнулась мне.

- Доброе утро, Алиса. Хорошо спала? Я знаю, диван не очень удобный.

Прежняя я пробормотала бы что-то и ушла. Новая я просто посмотрела на неё.

- Ксения, - сказала я ровным голосом. - Это рубашка моего мужа.

Её улыбка дрогнула.

- О, эта? Она просто висела на спинке стула. Она такая удобная.

- Сними её, - сказала я.

Она моргнула в замешательстве.

- Что?

- Я сказала, сними её. Сейчас же. - Мой голос не повышался. Он был ровным, холодным и окончательным. Я не просила. Я приказывала.