Когда Любовь Возрождается Из Замороженных Сердец

в абсолютном одиночестве. Мой муж, Дамир Воронов, человек, которого боялась вся Москва, клялся,

нному костюму за сотни тысяч рублей промокнуть до нитки, лишь бы защитить ее. Внизу экрана б

триумф в публичное унижение. А потом пришло его сообщение, холодное, окончательное подтвер

таже его небоскреба. Я выплескивала все свое одиночество и боль на холсты, но он никогда по-настоящему

. Оно превратилось в лед. Он не п

ла в его кабинет и протянула ем

го отвлекли от строительства империи. Выхвати

им листом лежало наше свидет

ей жены, словно это был обычный сче

ав

ица

ец-то украсили стены галереи, мой муж, Дамир Воронов, бы

ий вечер должен был стать кульминацией всего. Ночью, когда я перестану быть просто миссис Вороновой, ти

ьной, звуконепроницаемой студии, которую Дамир построил для меня - золотой клетке на последнем этаже его небоскреба. Он наз

л стоять мой муж. Он обещал. «Конечно, *дорогая*. Ни за что на свете не пропущу», - сказал он тогда своим низким, рокочущим

крыла его, и узел страха туго сжался в животе. Заголовок был резким. *«Дам

жение его лица было суровым, сосредоточенным. Ирина Романова, блестящая, безжалостная правая рука семьи Романовых, смотрела

ешающее значение для нового альянса Вороновых и Романовых

. Он выбирал свой бизнес, выбирал *ее*, а не меня, и делал это в единственный в

зненное любопытство. Это было физическое давление, давившее на меня. Я была пренебрегаемой

вибрировал. Сооб

л нужен Ирине. Ты же

кончился бензин, заглох в холодной, полной тишине. Это был их закон молчания, перекрученный на семейн

о. Я была красивой вещью, которой он владел, произведением искусства, которое можно повесить на стену, доказательством того

появился рядом, его лицо выражало б

ял на срочной встрече. Сам знаешь, как это бывает». Ложь была автоматической, рефлексом, отт

что он не верит ни единому слову. «Что ж, публика ж

ая поздравления от людей, чьи глаза были полны жалости. Я говорила о своей технике, о

эта птица симво

оего искусства. Он видел лишь ценность, которую оно ему приносило, лоск, который оно придавало его запятнанному кровью имени.

было мое сердце. Не печаль. Не гнев. Это был

меня. Он не

аю его

а Ильи. Теперь мои руки не дрожали. Я доста

ва. Мне нужно, чтобы вы

од?» - спросил он

м, как стекло. «Но это не все. У меня есть идея.

кованно. Если Д

н ни разу не взглянул на контракт, связанный с моим искусством, он просто по

е провода п

окно. «Я хочу, чтобы он подписал отказ от своего брака так же, как он подпис