Миллиардер на коленях: верни мне мое сердце
го поморщиться и прикрыть глаза. Он выглядел утомленным, но это была не обычная усталость, а скор
бросив его на спинку дивана,
ень. Давай не сегодня устраивать твои
тливости и нервозности, которые так часто сопровождали ее в пр
а она ровным, бесцветным голосом, сл
терянность, легкое замешательство. Он забыл. Конечно, он забыл. Три года б
холодного безразличия мгновенно верну
не пытаясь придать своему голосу хоть как
аяся привычка. Три года назад, когда он лежал в коме, а потом месяцами восстанавливался
е пальцев, словно боялся обжечься. Он отпил,
сила Келси, и в ее голосе не было ни единой но
ю рубашку, оставляя мокрые пятна. Он с грохотом пост
словно рык хищника. Он шагнул к ней, нависая над ней с
си не отступила ни на шаг. Она смотрела прямо ему в глаза, и эт
зь стиснутые зубы, пытаясь задавить ее своим автори
лси горько усмехн
на его скулах заходили ходуном
- Ты не имеешь права допра
ак мыла его ослабевшее тело, как читала ему книги, когда Гвен сбежала в Европ
Сильного, здорового, красивого, излучаю
ва упали в тишину, как тяжелые, необра
о мерное тиканье часов, отсч
был низкий, жестокий смех, полный презрения,
е растянутой толстовке, которая теперь казалась символом ее ничтожности.
вую книжку и ручку, словно фокусн
рговаться? - он быстро набросал сумму и вырвал чек с неб
словно подачку нищ
и до крови, до острой боли. Гнев, горячий и яростный, по
, отталкивая ее. Чек вылетел и, кружась в воздухе, уп
тобы ему отказывали. Тем более – она. Та
над ней. - Ты – деревенщина, которую я вытащил из грязи. Ты должна пол
журналов, лежала синяя папка. Она достала ее и бросила на стол, прям
ши. И я
не было страха, лишь хол
ужалить. Он не верил своим ушам. Его «удобная мебель», его
о. Вещь, предмет, который он
ку, сжимая ее так, ч
нее с чистой, неприкрытой ненавистью. - Ты приползешь