Страстное, терпеливое объятие любви

о ощущать первые трепеты свободы, теперь было охвачено холодным, парализующим страхом. Светящийся герб

я, мой голос дрожал. - Лунная

али панорамные окна, его голова была наклонена, словно он прислушивался к угрозе, которую мог воспринять только он. Могущественный, спок

а протяжении веков. Говорили, что Лунные Императрицы были волчицами огромной силы, рожденными с прямой связью с энергией луны. Они

ьцы с каким-то странным благоговением обвели свет. От этого прикос

«Твоя кровь - не слабость, а ключ». Она знала. О

чтобы удержать внимание даже собственного Альфы. Это было невозможно. И все же, неопровержимое доказательство светило

трах снова скручивался в животе.

ировать тебя, использовать твою силу для своей выгоды. Другие захотят устранить тебя, чтобы сохранить текущий баланс сил. Сообщение было от про

дной клетки только для того, чтобы оказаться на сцен

н, который я оставила в кармане пиджака Юлиана. Мои руки дрожали, когда я доставала

роме моей бабушки, который никогда не обращ

й голос был гу

Со

в квартиру сегодня утром. Он был... не в себе. Сказал, что ты ушла, что сбежала. Задавал ку

ьзам на мои истерзанные нервы. Я взглянула на Юлиана, который

ности, - сказала я, мой голос др

унда ошеломленной тишины, за которой

й! Но где ты? Ты уверена, что в

е-кем. С Юл

а, на этот раз

корпорации «Торн», который может купить и продать в

шок. - Очень, очень долгая история. Но, Соня... я хочу, чтобы ты бы

сто злость. Это было... чувство собственничества. Как будто ты - приз, который он потерял, и он полон р

- пообещала я.

. Я была не совсем одна. У меня была Соня. И у меня был грозный мужчина, с

ана во время разго

но сейчас. Если он узнает, кто ты, он увидит в тебе свой ключ к

холодными руками и пренебрежительными глазами, попытается заяви

ла я, глядя на него, мой с

, от внешнего мира. Он протянул руку и осторожно заправил выбившуюс

дание без моего прямого разрешения. Во-вторых, я выясню, кто еще знает о тебе и каковы их намерения. И в-третьих... - он сделал паузу,

герб на моей груди не казался мишенью. Он казался обещанием. Обещанием силы, которую я тольк