У МЕНЯ ЕСТЬ ЛЕКАРСТВА

«Снимайте бельё. Раздвиньте ноги. Ложитесь на кресло. Будет немного неприятно, так что постарайтесь не двигаться», – спокойный, абсолютно отстранённый мужской голос эхом разнёсся по смотровой.

Эти слова вырвали Лилию Ерофееву из оцепенения. На её лице отразилась острая неловкость. Она с сомнением посмотрела на врача: «А можно... можно меня осмотрит женщина?»

Напротив неё стоял высокий, широкоплечий мужчина. Хотя медицинская маска скрывала почти всё его лицо, чёткая, волевая линия подбородка сразу бросалась в глаза. Но ещё сильнее подавляла исходящая от него аура ледяного авторитета.

Все врачи, к которым Лилия обращалась раньше, разговаривали с ней мягко и терпеливо. Этот же человек излучал лишь холодное равнодушие.

Не поднимая головы, Давид продолжил раскладывать перед собой медицинские инструменты. Его движения были скупыми и выверенными: «Все женщины-врачи сегодня заняты. Если хотите попасть именно к ним, придётся записаться на другой день».

Лилия замерла в нерешительности, но в итоге сдалась и медленно подошла к гинекологическому креслу.

Отступать было некуда. Она и так слишком долго откладывала этот визит. Страх, что её состояние станет совсем невыносимым, пересилил стыд.

Сделав глубокий вдох, чтобы хоть немного унять дрожь, она сняла бельё и осторожно легла на кресло.

«Расслабьтесь», – голос Давида прозвучал совсем рядом.

Лёжа на спине, Лилия почувствовала, как он опустился на стул у её ног. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять: его холодный, сугубо профессиональный взгляд сейчас прикован к самому сокровенному месту её тела. К месту, которое даже её муж, Владислав, с которым они прожили в браке целый год, никогда не видел. А теперь оно было полностью выставлено напоказ перед абсолютно посторонним мужчиной.

Лилия крепко зажмурилась и до боли сжала кулаки. Стыд накрыл её удушливой волной, но она отчаянно напоминала себе, что он просто делает свою работу. Для врача любой пациент – это всего лишь очередной медицинский случай.

Мгновение спустя прохладный металл медицинского инструмента без предупреждения коснулся её нежной кожи.

Это внезапное ощущение застало её врасплох. Прежде чем она успела сдержаться, с её губ сорвался испуганный вскрик: «Ах!»

Звук получился тихим и дрожащим. Даже для неё самой в нём прозвучала такая неожиданная, откровенная истома, что она буквально оцепенела от унижения.

Сгорая от стыда, она до крови закусила нижнюю губу, мечтая лишь о том, чтобы провалиться сквозь землю.

Именно поэтому она и пришла сюда. Малейшего прикосновения было достаточно, чтобы её тело начало реагировать само по себе, предательски выходя из-под контроля.

В смотровой повисла тяжёлая, густая тишина.

Внезапно шею Давида обдало жаром. Его тело напряглось, и когда он наконец заговорил, голос прозвучал заметно ниже и хриплее, чем обычно: «Вам больно?»

Отвернувшись, Лилия отчаянно пыталась унять бешено колотящееся сердце. Она была уверена, что он слышит этот оглушительный стук в её груди: «Нет. Просто... холодно», – прошептала она.

Её тихий, сбивчивый ответ подействовал на него сильнее, чем он мог ожидать.

Пытаясь подавить нарастающую внутри реакцию, Давид заговорил нарочито ровным тоном: «Просто расслабьтесь. Не зажимайтесь».

После этого каждое его движение стало заметно мягче и осторожнее.

Тишина вновь заполнила кабинет. Каждый тихий шорох во время осмотра казался Лилии невыносимо громким.

Вскоре глубокий голос Давида нарушил молчание: «Вы гораздо чувствительнее большинства женщин».